— Он все еще под наркозом, — успокоила ее добрая седовласая сестра и добавила с сожалением: — Вряд ли этой ночью он придет в сознание. Но подсознание — вещь удивительная. Не исключено, что он вас слышит, дорогая. Кто знает? Но мы всегда приветствуем, когда с нашими пациентами так разговаривают.

Энн согласно кивнула, постаравшись улыбнуться медсестре, и позвала:

— Джон…

К ее удивлению, Джон открыл глаза. Взгляд был мутным, но постепенно он как бы прояснился, пока наконец не сосредоточился на лице Энн.

Губы зашевелились. Из горла вырвался вздох и нечто похожее на шепот.

Энн наклонилась к нему поближе:

— Джон, все в порядке. Джон, ты в больнице. За тобой ухаживают замечательные люди. Прекрасные доктора и медсестры.

Он снова зашевелил губами, изо всех сил стараясь что-то сказать. Он не слышал того, что говорила она, не обращал внимания на попытки ободрить его, он отчаянно пытался что-то произнести.

— Джон, тебе нельзя говорить. Тебе нужен покой, ты должен выздороветь…

— Энн… — прошептал он ее имя.

— Я здесь, Джон.

Он повел головой из стороны в сторону: нет не то.

— Джон, прошу тебя…

Рука, которую она держала, напряглась. Чуть-чуть. Энн склонилась еще ниже.

— Аннабелла…

Его глаза закрылись.

Последние силы словно бы ушли из него.

Энн судорожно всхлипнула и почувствовала, что ей становится дурно. Он умирает у нее на руках. О Боже, он уже умер?..

— Он, он… — в отчаянии выдохнула она.

— Не волнуйтесь, миссис Марсел.

— Но…

— Дорогая, он просто потерял сознание. — Сестра ласково обняла за плечи. — Посмотрите на мониторы. Вот этот, слева от его изголовья, фиксирует сердцебиение. Его жизненные показатели удовлетворительны и стабильны. Это очень хорошо.

Энн кивнула, глядя перед собой невидящими глазами.

— Я уверена, то, что вы с ним в эту минуту, — большая поддержка для него, — продолжала медсестра. — Что он пытался вымолвить? Ваше имя?

Энн обернулась и с удивлением посмотрела на сестру.

— Он… — начала она, но осеклась.

Нет. Это было бы, разумеется, очень приятно, если бы Джон увидел и узнал ее, назвал по имени.

Но он произнес не ее имя.

«Аннабелла».

Он прошептал название клуба, где показывали стриптиз и куда он ходил наблюдать за своими «Дамами красного фонаря».

Тяжело раненный, возможно, умирающий, он пришел к ней и упал прямо ей на руки.

И за все это время сказал только две вещи.

Я не делал этого. О Господи, я не делал этого, не делал, не делал!..

И вот теперь еще: Аннабелла.

Когда сестра провожала ее к выходу, она, кусая губы, обернулась, чтобы еще раз взглянуть на него. Она молилась за него.

Она проклинала его.

Чего ты «не делал», Джон? Посмотри, что с тобой произошло и с чем ты меня оставляешь. Чего, черт возьми, ты «не делал»? И какого черта ты смотришь на меня, а шепчешь: «Аннабелла»?

Глава 3

Жак Морэ, мужчина в безупречном легком костюме оттенка «серый антрацит» с малиновым жилетом, шелковой рубашке и шикарном галстуке, занимал лучший столик ресторана «Дивинити». У него было удлиненное аристократическое лицо с тонкими чертами, яркие карие глаза, блестящие темные волосы и полные, чувственные губы. Когда он улыбался, на щеках появлялись ямочки. Он был красив и обаятелен, обладал прекрасными манерами, говорил, слегка растягивая слова, что придавало ему дополнительную мужскую привлекательность.