Три сердцебиения осторожно приближались к повороту. Отчего-то они не спешили, и Макс не сразу понял причину, списав это на аккуратность бойцов. Он ждал до последнего, пока тройка не замерла буквально в паре метров от угла, за которым прятался пацан. По-видимому, они решали, как и каким образом за него заходить, может быть, даже чувствовали, что Макс там затаился. Гранаты здесь использовать вряд ли решатся, потому как велик риск самим заполучить серьёзную контузию. Да, чёрное сердце поможет её побороть, но далеко не сразу.

Парень мысленно досчитал до трёх и первым рванул в атаку. Очереди грохнули одновременно. Пули рванули плоть, причиняя просто невыносимую боль, но он успел насадить на клинок первого бойца. Меч вошёл ему прямо в грудь, и умер он мгновенно, даже танец агонии не сплясал, просто повалился мешком на бетонный пол, вырвав оружие из рук пацана. Но он всё равно не собирался использовать его дважды и выхватив два ножа, бросился на оставшихся.

Макс ожидал всё что угодно: рукопашную схватку, дополнительную очередь в грудь, но те избрали совсем другую тактику — рванули наутёк. Он часто тренировал бросок с двух рук, получалось не очень. Левая вообще отказывалась посылать клинки точно в цель. Но сейчас, видимо, из-за стресса и боли, всё получилось как нельзя лучше. Оба ножа достигли цели и почти по самую рукоятку вошли в затылки беглецов. Те по инерции сделали ещё по паре шагов, после чего столкнулись и рухнули на пол.

Силы быстро кончались, грудь и живот невыносимо болели от полученных ранений. Сознание каким-то невероятным образом продолжало держаться за реальность. Но как только преследователи умерли, жизнь будто с двойной скоростью принялась покидать его тело. Макс рухнул на колени и, едва переставляя конечности, вернулся к первому трупу, из груди которого торчал меч. Он впился в его артерию, но кровь не желала самостоятельно покидать тело, у которого остановилось сердце. Однако пару глотков парень всё же умудрился сделать. Стало немного легче.

В глазах уже начало темнеть, когда его слуха коснулся испуганный женский вскрик. И до Макса наконец дошло, почему эта тройка двигалась неспеша. Их попросту взяли в клещи. Глупо было думать, что бойцы старика не знают, где находится выход из тоннеля. Часть выступила в качестве загонщиков, а другая поджидала на выходе, а может, даже двигалась навстречу своим.

Каким-то непонятным усилием воли Макс заставил себя подняться на ноги. Места ранений пылали адским огнём, хотелось снова рухнуть на пол и начать извиваться, чтобы хоть как-то унять эту боль. Но Анфиса в беде, и только он способен ей помочь. Шаг, ещё один, третий, и вот парень с чавкающим звуком извлёк из затылков бойцов свои клинки. При этом пришлось наступить одному из них на голову и предварительно пару раз пнуть ботинком рукоятку, чтобы слегка раскачать. Нож прочно засел в кости, но всё же поддался такому варварскому методу. Походя, Макс извлёк и меч, который вряд ли ему пригодится в предстоящей схватке, но и бросать его он не собирался.

Каждый следующий шаг давался всё легче. Организм почти залечил раны, хотя жар всё ещё пылал в груди, видимо, восстанавливая перебитые кости. Однако с каждой секундой всё больше наваливалась слабость. Начался откат, который всегда наступает после лечения, да и крови он выпил слишком мало. Хотя впереди, похоже, маячит шанс пополнить ресурсы, главное — не отключиться в самый неподходящий момент.

Их он увидел раньше, чем почувствовал. Возможно, из-за слабости никак не удавалось сосредоточиться, чтобы услышать сердцебиения. Но Макс нисколько тому не расстроился. Весь перепачканный кровью, он вышел под свет фонарей, которые били по глазам и довольно сильно мешали.