– Я поговорю с психиатром. Не проблема.

Даффи кивнул и открыл пачку «Мальборо». Он начал было вытягивать сигарету, но остановился.

– Вы уверены, что этот психиатр поможет мальчику?

– Попробовать стоит.

– Но вы в это не верите, да?

Джек кивнул.

– Либо ты слушаешь демонов, либо нет. Это единственный выбор, который у тебя есть.

– Какой выбор сделали вы?

– Я все еще в серой зоне.

Даффи горько рассмеялся.

– Все мы там.

Глава 59

Стэн Ротштайн был среднего роста с гладким лицом и шапкой густых белокурых волос. Его темно-коричневый модный костюм был подогнан по фигуре, чтобы подчеркнуть крепкую мускулатуру, какая достигается ежедневными тренировками в спортзале. Внешне доктор напомнил Джеку типичного члена студенческого братства с первого курса, который, закинув за спину рюкзак, набитый учебниками, спешит на свою первую пару по психологии.

– Ключевым компонентом является то, что Эрика физически и психологически обижали в годы, когда он еще только формировался, – объяснял Ротштайн.

Он казался немного взволнованным, но говорил четко и ясно, как по бумаге. Джек гадал, не практиковался ли доктор дома перед зеркалом.

– Из-за травматического прошлого у Эрика возникли конфликтующие эмоции относительно обоих родителей, особенно это касается отца. Он знает, что такое гнев, растерянность, беспомощность, и сейчас все эти переживания владеют им.

– И именно поэтому он пережил приступ посттравматического шока, когда вошел в спальню, – отозвался Джек.

Он сидел на кровати, Даффи стоял напротив, опершись на стену.

– Именно так, – подтвердил Ротштайн. – Эрик был рад, что отец, который был его физическим и психологическим мучителем все эти годы, мертв. Он фантазировал на эту тему много лет. Однако он ощущает чувство вины из-за того, что случилось. Эти две конфликтующие эмоции, а также то, что он стал свидетелем смерти родителей, наваливаются на него одновременно. Его мозг отключается. Он в состоянии шока.

Джек все это прекрасно знал. Но он хотел, чтобы Ротштайн продолжал говорить, чтобы он чувствовал себя уютно, прежде чем он ударит доктора тем, что ему было нужно.

– Эрик не может вспомнить подробности событий той ночи, не говоря уже о том, что он видел в доме. Все это похоронено глубоко в нем. Если начать искать в этом направлении, он в любой момент может снова впасть в кому. И если это случится снова, кома может продлиться гораздо дольше нескольких дней.

– Я понимаю ваше положение, доктор.

– Хорошо, тогда вы не удивитесь, когда я скажу, что не смогу разрешить вам поговорить с ним.

– А как насчет обычных вопросов?

– Его разум слишком хрупок. Мне очень жаль, детектив Кейси. Жаль, что нет другого пути.

Первый тактический ход.

– Мне доводилось попадать в ситуацию Эрика.

Ротштайн молчал.

– Полагаю, вы понимаете, на что я намекаю, – продолжил Джек и улыбнулся, чтобы снять напряженность ситуации. – Я так понимаю, вы читали газеты.

– И видел новости.

– Значит, вы знаете об Оушн-Пойнт?

Ротштайн проигнорировал вопрос.

– Детектив, когда была убита первая семья, Росы, вы ведь вошли в дом, так?

Джек знал, куда клонит психиатр.

– Когда вы увидели мистера Роса, лежащего связанным на кровати, когда увидели, что случилось с его семьей, какой была ваша реакция? – спросил Ротштайн.

– Я был ошеломлен.

Выражение лица Ротштайна оставалось вежливым.