– Мама была немного недовольна моей встречей с папой. Она сказала, что будет сидеть дома на телефоне, если что-то случится.

– Значит, ты отпер дверь и вошел. Что случилось потом?

– Я пошел в комнату с телевизором. Мама много смотрит телевизор, поэтому я посмотрел там. Там ее не было.

– Ты заметил что-нибудь странное?

– В доме?

– Да. Что-нибудь, что было не на месте. Что-нибудь, из-за чего ты мог подумать, что что-то не так.

Эрик задумался.

– Нет. – Он вздохнул. – Извините.

– Не надо извиняться. Эрик, а что делал твой папа?

– Он звал ее. Потом пошел наверх.

– Ты пошел с ним?

– Нет. – Его голос изменился.

«Осторожно!»

– Почему нет?

– Он был очень злой.

– Потому что ты забыл коньки.

Эрик пожал плечами.

– И ты боялся, что мама с папой будут ругаться, поэтому ты остался внизу.

– Да, – согласился Эрик слабым голосом.

– Где ты был?

– В гостиной. На обеденном столе лежал мобильник мамы. Я взял его и сел на диван.

Джек не спросил зачем.

«Наверное, хотел, чтобы он был под рукой, если придется звонить в полицию».

– Долго папа пробыл наверху?

– Не очень.

Взгляд Эрика замер, словно он наблюдал за далеким облаком, которое начало медленно приближаться.

– Что такое, Эрик?

– Я услышал, как что-то упало на пол. Как будто человек упал.

Такой звук.

Джек обхватил пальцами ступню мальчика и аккуратно сжал.

– Ты в порядке?

Эрик быстро заморгал и кивнул.

– Ты слышал что-нибудь еще? – спросил Джек.

– Он орал… орал на маму.

– Папа?

– Нет. Кто-то другой.

Джек хотел прекратить это: «Черт с ним! Оно не стоит того, чтобы пугать ребенка». Но в мыслях он видел испуганные лица мальчика и девочек-близнецов из следующей семьи. Мысль о них наполняла его отчаянием. Они разговаривали с ним по ночам, умоляли снова и снова: «Мы не хотим умирать! Спаси нас, спаси нашу семью!»

Отчаяние, смешанное с гневом и страхом, охватило Джека. И эти чувства перевесили ужас Эрика.

– Эрик, ты помнишь, что он говорил?

– Он называл ее… плохими словами. Мама плакала. Сказала ему, что ей жаль.

– Жаль из-за чего?

– Из-за того, что она сделала.

– А что она сделала?

– Он говорил о ее… Я… Я… Я пошел к лестнице… Он не хотел прекращать… Он делал ей больно… Мама плакала… Мама плакала, и я хотел помочь ей… Я этого не сделал, потому что испугался.

Эрик пытался сдержать слезы. Ротштайн нервно заерзал, прикидывая, пора ли вмешиваться. Джек продолжал:

– Ты видел его, так ведь? Эрик кивнул и быстро задышал.

– Как он выглядел?

– Я спрятался в шкафу, внизу, – с трудом ответил Эрик. – Я так испугался. Я не захлопнул шкаф, чтобы смотреть за ним. Я видел его… Я видел его лицо.

– Расскажи мне, как он выглядел, Эрик.

– Его лицо… оно было все красное. Как будто кто-то заляпал его краской.

«Прекрати! Оно того не стоит. Что он, в конце концов, может знать такого, что поможет тебе?»

Восьмилетние девочки-близнецы, привязанные к стульям в темноте. «Помоги нам… Пожалуйста, спаси нас!»

– Как он выглядел, Эрик?

Эрик открыл рот, но из него не донеслось ни звука. Казалось, что он подавился.

«Скажи мне, Эрик!»

Ротштайн поднялся и подошел к ним.