– Французская модель, обойма на двадцать патронов.

– Да.

– Довольно жестко для небольшого городка. Наверное, хорошо платят. Я знаю немного доморощенных засранцев, которые могут себе позволить классический «порше».

– Это не мой, друга, – возразил Джек.

Когда он сказал Тейлор, что собирается ехать в штат Мэн, она запретила ему брать машину напрокат. И когда ее новый «Форд Экспедишн» не завелся, дала ему ключи от «порше», маленькой серебряной пули, как она его называла.

– Скажите мне, детектив Кейси, а ваши коллеги носят девятимиллиметровые стволы?

– Нет, большинство из них ходит с тридцать восьмым калибром.

– И вы хотите отличаться.

Джек уже собрался ответить, когда услышал крик. Он взглянул в окно над кухонным столом и увидел подростка, который по-прежнему бродил возле веранды. Лицо у него покраснело, и он, похоже, был погружен в оживленный спор с невидимым противником.

Флетчер даже не повернулся.

– Уже познакомились с Чарли? – спросил он.

– С кем?

– С Чарли. Это он на улице. Говорили с ним?

– Недолго.

– Как бы вы описали его раннее слабоумие?

– Его что?

– Состояние его рассудка.

Джек уставился на Флетчера. Вопрос, который преследовал его сквозь одуряющую усталость и отвлекал от цели визита, оставался: зачем человеку с таким интеллектом и самомнением по собственной воле переезжать в лесную глушь, чтобы жить среди людей, которые выпали из нормального ритма жизни?

– Вы в тупике, детектив Кейси, или все еще мучительно пытаетесь найти ответ?

– Параноидная шизофрения.

– Да. Неожиданные перемены настроения и односложная речь были первыми звоночками. Это случилось четыре года назад, когда ему исполнилось пятнадцать. Вы хорошо рассмотрели его лицо? Оно перекошено, словно списано с гравюры Гойи.

Джек решил поговорить на эту тему, чтобы оценить компетентность Флетчера.

– Что предпринимают родители?

– Они винят во всем половое созревание и думают, что галлюцинации и голоса – просто его манера выражения неудовлетворенности. Если бы три поколения их родственников не жили в лесу, они бы поняли, что во всем виновата генетика. Я не удивился бы, если бы компьютерная аксиальная томография показала поражение коры головного мозга. Вот вам и прелести кровосмешения!

– У вас есть медицинское образование?

– Нет. Я просто знаю, куда смотреть.

– Почему вы не помогли Чарли? Ведь вы могли бы узнать, куда его определить на лечение.

– И что предлагаете вы?

– Медикаментозное лечение.

– А именно?

Джек на секунду задумался.

– Клозарил.

– У Чарли уже появились симптомы акинетического мутизма. Допаминовый камень, к которому он прикован, тянет его на дно, где его ждет либо самоубийство, либо кататония. Лечение клозарилом развеет туман его сознания, но с чем он останется? Реальность не так приятна, как голоса, которые он слышит. Пускай уж лучше живет в мире иллюзий!

– Интересная точка зрения.

– Кто сообщил вам мое имя?

– Координатор из бостонского отделения ФБР.

– Федеральное бюро расследований так просто не делится информацией. Вам придется постараться, если хотите, чтобы я вам помог.

– Майк Абрамс.

– Я его не знаю.

– Он дал мне ваше имя, которое нашел в одном старом деле. Я знаю, что вы поймали двадцать три серийных убийцы. Это впечатляет.

Чарли прекратил орать. Джек перевел взгляд на окно и увидел, что подросток лупит руками по дереву, словно оно его обидело. Лицо его стало багровым, изо рта брызгала слюна.