– Об одном только можно сожалеть, – промурлыкал Андре.

Она поняла, что он намекает на ее скорое замужество.

– О чем?

Он медленно улыбнулся, давая понять, что у него были свои планы насчет нее. Андре излучал необыкновенную энергию, она настигала Эжени, подобно живому существу. И самое ужасное, это жутко ее возбуждало.

– Пока вопросы задаю я. Что еще привлекает тебя?

Эжени замигала. Она пыталась не думать о чувственных движениях его губ, белоснежных зубах.

– Мне необходимо оплачиваемое жилье, квартира с двумя спальнями, о которой говорилось в объявлении.

Андре поразила ее честность. Он специально задавал вопросы так, чтобы Эжени осознала, что она теряет вместе с его работой.

– И конечно, тебе хотелось бы бродить по старому дому в свободное от работы время, – напомнил он ей.

Она опустила глаза, чтобы скрыть свою боль. Работа хороша. Слишком хороша, чтобы ее получить.

– Бабушка была бы счастлива, если бы вновь оказалась в родных стенах, – призналась Эжени неохотно.

– Она могла бы разместиться здесь, как дома, – добавил Андре благожелательно, но она знала, что он лицемерит.

– Меня трогает твое благородство, – раздраженно заметила она, – однако Ирен Лантье никогда не согласится жить в доме, зная, что ты его хозяин.

– Нет? Какая жалость! Разве переезд не ускорит ее выздоровление? – спросил он с показным сожалением.

Эжени хотелось вскочить и вцепиться ногтями в его красивое лицо. Она едва сдерживала свою ярость.

– Теперь перейдем к оплате, – продолжил Андре.

– Оплата не самое главное, меня волнуют другие моменты. Я об этом уже говорила. – Она сидела обиженная, напряженная, охваченная ненавистью.

– Но оплата сильно изменит твою жизнь.

Эжени уже не могла сдерживать свою злость.

– Да, это так. Ты удовлетворен? – проговорила она колко. – Тебя развлекает, что у нас разные доходы? Тебе нравится, что Ирен Лантье и я теперь нищие? Ты думаешь, что если тебе улыбнулась фортуна, то можно унижать людей? Ну-ну! Можешь праздновать и наслаждаться…

– Я человек, и ничто человеческое… Да, мне приято видеть торжество справедливости.

– Справедливости? Как лгун и вор может рассуждать о справедливости? Или мораль существует только для бедных, а не для таких, как ты?

– Какая ты пылкая, Эжени, – сказал он кротко, – а я думал, ты холодная и расчетливая.

Последнее высказывание только добавило масла в огонь.

Опять повисла неловкая пауза. Эжени видела, что Андре изучает ее реакцию. В воздухе ощущалась напряженность. Андре явно доминировал в их схватке.

Он подавлял ее одним своим присутствием. Его харизматическое влияние проникало в ее тело. Она поддавалась, но очень неохотно.

Ее тянуло к Андре, несмотря на все ее усилия оставаться безучастной. Она старалась смотреть в сторону, боясь, что Андре парализует ее волю.

– Полагаю, ты выполнил все свои обязательства. Собеседование закончено, – сказала Эжени холодно. Она встала и сделала шаг на негнущихся ногах. – Как я понимаю, тебе нечего добавить. Поздравляю, твой фарс удался.

– Ты думаешь, нам больше нечем заняться?

У Эжени поплыли круги перед глазами, когда она подумала, чем хочет с ним заняться.

– Нечем. Если ты не придумал новых вопросов и ролевой игры. – Эжени сама удивилась, почему вдруг такое сказала. Можно было подумать, что она сошла с ума или пьяна. Ее язык заплетался, она в ужасе посмотрела на Андре. Свет из окна падал на его подбородок, золотил скулы.