— Нет, спасибо. Мне надо идти, — ответил Джек как-то уж слишком резко и холодно.

Марта даже слегка растерялась. Что с ним случилось? Еще минуту назад он казался таким дружелюбным, улыбался, шутил… А потом — ни с того ни с сего — вдруг замкнулся в себе и едва ли не рявкнул на нее в ответ на невинное предложение попить чаю, сделанное исключительно из вежливости.

Может, он решил, что я с ним заигрываю? — размышляла Марта, наблюдая в окно за тем, как Джек садится в машину. Но у нее даже в мыслях не было ничего подобного. Во-первых, она никогда и не решилась бы заигрывать с мужчиной, у которого такие опасные глаза, такое суровое лицо и такой жесткий нрав. Во-вторых, у него была невеста. А в-третьих, в присутствии Джека Рассела Марту не покидало тревожное чувство, что она соприкасается с чем-то настолько запретным и незнакомым, что об этом лучше и не задумываться.

Легко сказать: не задумываться! Марта постоянно ловила себя на том, что думает только о нем. Она пыталась себя убедить, что горячечное возбуждение, которое охватывает ее всякий раз в присутствии Джека, проистекает исключительно из подсознательной генной памяти о тех суровых первобытных временах, когда женщина старалась найти себе спутника, который будет хорошим добытчиком и защитником, — мужчину, может быть, грубого и жестокого, но зато сильного и приспособленного.

Марта разложила продукты, покормила собак и решила немного поработать в саду — прополоть цветочные грядки. Она любила садовничать, и к тому же однообразная физическая работа помогла бы ей отключиться от мыслей о Джеке Расселе.

Когда Марта вернулась в дом, в кухне трезвонил телефон. Она бегом бросилась туда и схватила трубку.

— Да?

— А я уж думал, что вы куда-то ушли.

Бархатный голос Джека Рассела сразу заставил Марту разволноваться. Спокойный, чуть хрипловатый, мягкий, но с жесткими нотками. От него, как от небрежной ласки, по ее телу прошла сладостная дрожь.

— Я была в саду. — Марта очень старалась, чтобы собственный голос звучал спокойно и буднично и не выдал ее волнения. — Грядки полола.

— А разве миссис Чэмберс не договаривалась с Ноэль Григ, чтобы та помогала ей по саду?

— Договаривалась, но мисс Григ сегодня утром уехала. И потом, мне нравится садовничать.

— Ноэль уехала? — Джек нахмурился. Конечно, Марта его не видела, но это было понятно даже по голосу. — А куда?

Его вопрос прозвучал так требовательно, что Марта ответила прежде, чем успела сообразить, что вообще-то это не его дело:

— Сейчас же школьные каникулы, и они с сыном отправились путешествовать.

— Правильно, я и забыл. — Джек мгновение помолчал. — Удивительно даже, что вам нравится работать в саду. Для молоденькой девушки это очень странно.

— Да? — с вызовом проговорила Марта.

— Да. Обычно двадцатилетние девушки предпочитают развлекаться, гулять с поклонниками и все такое.

Марте показалось, что в голосе Джека явственно прозвучала насмешка. Она раздраженно бросила:

— А мне вот нравится возиться в саду! Может быть, потому, что мне уже двадцать три.

— Вполне зрелая женщина.

— Это все относительные понятия, — напряженно проговорила Марта. — Человеку вашего возраста я, конечно, могу показаться совсем несмышленой девчонкой.

— Ну зачем вы так? — рассмеялся Джек. — Не несмышленой, а очень милой, свежей и юной. Одиннадцать лет — разница достаточная, чтобы мы с вами принадлежали к разным поколениям. Но я все-таки не такой уж старик. Собственно, вот что я хотел вам сказать… Хотите, я позвоню миссис Чэмберс и поговорю с ней по поводу машины?

Марта едва не задохнулась от ярости.