— Она поступила, как считала лучшим для тебя.

— Но я ей разъяснил: решать, что лучше для меня, могу только я.

Странно, но Марта не чувствовала никакой обиды по отношению к миссис Рассел. Ей даже было немного жалко ее. Несчастная женщина просто старалась уберечь сына от повторения собственных ошибок. Потому что не хотела, чтобы он страдал и мучился так, как страдала и мучилась она сама. А она, наверное, действительно вынесла немало, если для спасения сына решилась даже на столь подлый поступок.

— У Силвии были причины меня ненавидеть. Я действительно сделала все, чтобы они с папой расстались. Но мне бы хотелось, чтобы она попыталась понять и меня тоже. Для меня их связь была страшным предательством по отношению к маме. Уже потом я уразумела, что мама болела так долго, что любовь к ней отца постепенно превратилась в жалость. А в шестнадцать лет я видела только одно: беспринципная особа хочет занять место мамы. Хочет отнять у меня отца.

— И ты сделала так, чтобы этого не произошло, — подвел итог Джек.

Марте было очень важно, чтобы он понял ее. Она не оправдывалась перед ним. Просто хотела, чтобы он понял.

— Да, Я притворилась, что у меня булимия. Причем, я ясно дала понять, что болезнь началась тогда, когда я узнала, что у папы есть другая женщина. Силвия обо всем догадалась. Даже попыталась сказать отцу, что я обманываю его. Но папа ей не поверил.

Джек молчал. Украдкой взглянув на него, Марта увидела, что лицо у него холодное и суровое.

— Ты была потрясена смертью мамы, — сказал он наконец.

— Я знала, что делала.

— Тебе хотелось стабильности и надежности. Так, как ты тогда это понимала. И ты боролась за свое место под солнцем, — произнес Джек спокойно.

— Может быть, мне хотелось стабильности и надежности. Но больше всего мне хотелось отомстить за маму. — Марта не щадила себя, не стремилась себя выгородить. Ни перед Джеком, ни перед самой собой. — Понимаешь, мама ничего не говорила отцу. Но она знала, что у него есть другая женщина, и ужасно страдала. Если бы не Силвия, кто знает, может быть, мама прожила дольше. Но со временем я поняла, что злом зло не исправишь. Да, я разлучила любовников, но моей маме это не помогло.

— Марта. — Джек залпом допил воду и поставил стакан на подоконник. — Я все понимаю. Когда я проснулся наутро после той ночи, у меня было такое чувство, что теперь у меня есть все, о чем только можно мечтать. Что теперь я живу по-настоящему. А потом я приехал домой и нашел там Силвию на грани истерики и возмущенную маму, которая утверждала, что ты все это время знала, что Силвия — моя сестра.

Марта поморщилась:

— Да.

— Я был ошарашен. Единственное, о чем я тогда мог думать, это о том, что если бы ты действительно мне доверяла, то рассказала бы обо всем.

— Но ты же не рассказал мне о Флоренс! — с жаром воскликнула Марта.

— Да. Поначалу это была обыкновенная трусость. Но потом, когда я понял, как ты мне нужна, я не хотел говорить тебе о ней… Сначала мне нужно было расстаться с Флоренс. Поэтому я поехал к ней и все объяснил. — Джек невесело усмехнулся: — Мне казалось, что так будет честнее.

— Я думала, что то, что случилось когда-то между мной и Силвией, не имеет значения… для нас, — призналась Марта, с трудом подбирая слова. — Я знала, что скоро уеду из Лисмора.