— Как ты обычно пьешь кофе? — спросил он, стоя к ней спиной.

Она объяснила. Крис занялся электрической кофеваркой, сварил кофе, наполнил две чашки и отнес их в маленькую столовую.

— У тебя очень красивый дом, — заметила Сара, подождав, пока он сядет за стол, и затем усаживаясь сама.

Она знала, что у родителей Криса был большой загородный особняк недалеко от ее школы. Интересно, этот дом тоже принадлежал им? Когда его родители умерли, особняк пришел в упадок, затем был продан и переделан в роскошный отель. Большинство родителей, приезжавших навещать своих детей в школу, где преподавала Сара, останавливались именно в нем.

— Раньше он принадлежал моим родителям, — коротко ответил Крис. — Когда они умерли, я перебрался сюда, хотя, конечно, этот дом слишком большой для меня. Они им очень гордились.

— Я помню… — начала было Сара, но тут же замолчала.

— Что ты помнишь?

— Ничего. — Сара обхватила чашку ладонями. — Ты собирался поговорить со мной о Ширли.

— В тебе снова заговорила учительница?

Крис отодвинулся от стола, так чтобы удобнее было вытянуть скрещенные ноги, и Сара почувствовала, что ее взгляд невольно задерживается на этих длинных ногах в легких кремовых брюках и на темных волосах, виднеющихся в распахнутом вороте рубашки. Домашний наряд шел ему больше, чем деловой костюм. В доме было достаточно тепло, чтобы Крис мог носить рубашку с короткими рукавами. Его обнаженные руки были мускулистыми и загорелыми. Сара постаралась переключить свои мысли на Ширли. Пора вспомнить о том, что она, Сара, уже не та впечатлительная юная девушка, какой была много лет назад, а взрослая женщина, живущая нелегким трудом учительницы и пользующаяся заслуженным уважением.

— Здешняя обстановка не очень подходит для того, чтобы Ширли чувствовала себя комфортно, — сказала она спокойным тоном, стараясь не обращать внимания на глаза Криса, вспыхнувшие при этих словах. — Если сцены вроде той, что я застала, будут повторяться, тут начнется настоящая гражданская война! Ширли нужно успокоиться. Постарайся поставить себя на место дочери. В ее положении нельзя подвергаться никаким стрессам, а ваши постоянные ссоры…

— Я делаю все от меня зависящее, чтобы этого не происходило, но…

— Хорошо! Тогда, может быть, ты рискнешь сейчас подняться к ней и установить хоть какое-то подобие мира?

— Что?

Блэк так резко подался вперед, что расплескал кофе на стол.

— Она наверняка оценит такой поступок.

— Я не собираюсь успокаивать взбалмошную девчонку, которая…

— Твою дочь!

— …которая не проявляет ни малейшего уважения ко мне с тех пор, как впервые оказалась в этом доме.

— Ее мать умерла всего два года назад, и девочка оказалась в совершенно незнакомом месте, с отцом, которого раньше не знала и который продолжает жить так, как раньше, ничуть не пытаясь приспособиться к ней.

Конечно, Крис привык жить своей жизнью, по своим собственным правилам. Ему никогда не приходилось подстраиваться под кого-то другого. Ни жены, ни постоянной любовницы, никакого опыта общения с детьми, тем более с подростками. Что, если он уже не сможет жить иначе? Годы сделали свое дело. Рано или поздно человек ступает на дорогу, по которой невозможно вернуться назад, и все попытки это сделать ни к чему не приводят.

— И что же дальше? Продолжай, мне это интересно. — Крис отхлебнул кофе и посмотрел на Сару поверх чашки. — Чем больше я наблюдаю за тобой, тем яснее вижу, как сильно ты изменилась за эти годы. Не внешне, — ты все такая же…

Крис замолчал, глядя поверх ее головы, словно подыскивал нужное слово.