– Нет, ничего.

– А вы были дома?

– Ага, был, но ничего не видел. Я играл. Нас уже допрашивали в полиции.

– Ладно, хорошо. Спасибо вам большое.

– Да не за что, – Фил закрыл дверь, а Кристина пошла к номеру триста три, соседнему с квартирой Гейл. Здесь росла норвежская ель в голубом глазированном горшке, а парадная дверь была из натурального дерева и с медным молоточком. Окна были закрыты ставнями, но изнутри доносилась классическая музыка, так что дома все же кто-то был. Кристина постучала – и дверь открыла пожилая афроамериканка в очках в тонкой металлической оправе и с седым пучком, на ней была белая шелковая блузка и темно-синяя юбка, скорее всего от костюма. И она была босиком – как будто только что скинула с ног туфли.

Кристина улыбнулась и показала на ее ноги.

– Я тоже всегда так делаю, первым делом, как прихожу домой.

– Ха! – Женщина тепло улыбнулась в ответ. – Шпильки – это не обувь, это орудие пыток.

– Согласна.

Кристина представилась и дала женщине визитку Грифа.

– Я ассистент, и мы расследуем несчастный случай с миссис Кент, которая жила напротив, в доме по Дейли Стрит.

– Приятно познакомиться, Анита Ноксуби.

– Анита, вы не знали случайно Линду Кент?

– Знала, но совсем немного. Большинство из нас избегали ее, но все же сталкивались с ней время от времени, – Анита пошевелила губами, – я слышала, она умерла. Сожалею.

– Да, это произошло в субботу ночью, примерно в полночь. Скажите, вы ничего не слышали в ту ночь, может быть, выстрел или кто-то звал на помощь?

– Нет, не слышала. Мы уже спали в это время. Мы с мужем ложимся рано, потому что у него рано утром занятия в Вайденере.

– А вы знали Гейл Робинбрайт?

– Да, мы оба ее знали. Она была очень приятная женщина, полная жизни. Каждое лето устраивала вечеринки для жильцов – и все приходили. Вот в июле должна была быть еще одна. – Выражение лица Аниты изменилось, на нем появилась искренняя скорбь. – Даже думать невыносимо о том, как она умерла. Мы все знаем, какой жизнерадостной она была.

– И в ночь ее убийства вы тоже ничего не видели и не слышали подозрительного?

– Нет, ничего. Мы уже все рассказали в полиции.

– Понятно. – Кристина почувствовала долетающий из кухни легкий аромат карри. – А в вашем доме есть черный ход и задний дворик?

– Да, но когда мы купили квартиру – мы огородили его и используем как парковку.

– Что ж, спасибо. И еще раз – мои извинения за беспокойство.

Кристина спустилась по ступенькам крыльца и оказалась прямо перед домом Гейл, пространство перед которым было по-прежнему затянуто желтой заградительной лентой.

Мемориал стал еще больше – прибавилось свечей, букетов, плакатов, а еще появились связки шаров, которые покачивали своими головами на легком ветру. Кристина узнала двух медсестер, которых видела раньше, в субботу, они снова обе были в форме, с ламинированными бейджиками на зеленых шнурках. Одна была совсем молоденькая, лет двадцати, с шелковистыми черными волосами, заплетенными в косу, а вторая – постарше и погрузнее, с темно-рыжими, постриженными аккуратными прядями волосами, в ее ушах качались сережки с жемчугом. Медсестры покосились на Кристину, в их затуманенных болью глазах появилось недоумение – видимо, они ее тоже узнали.

– Здравствуйте, – неожиданно для себя сказала Кристина, – соболезную вашей потере.

– Спасибо, – ответила старшая. Младшая только кивнула, вытирая глаза.

Кристина спросила:

– Вы работали вместе с Гейл в больнице?

– Да, в одном отделении – ортопедическая хирургия.