Кристина старательно задирала ноги повыше, чтобы они не догадались, что она здесь.

Рыдания Динк стали тише.

– Он никогда не отпустил бы ее… и никогда не бросил бы жену… он хотел их обеих… эго этого ублюдка… он просто нарцисс! Я всем расскажу, что он просто самовлюбленный лгун…

– Нет, этого нельзя делать. Этим уже никому не помочь, это только расстроит ее родителей. Ну вот, давай, высморкайся. Пойдем.

Кристина в кабинке лихорадочно соображала. Значит, один из говоривших сегодня речь мог быть убийцей Гейл – но кто именно? Они все занимали руководящие должности в администрации больницы, все были примерно одного возраста и все выглядели привлекательно. Вот только она не могла вспомнить их имена. Она даже подумала о том, чтобы достать программку из сумки – но решила не рисковать. Все так же держа ноги кверху, она услышала, как включился кран, потом кто-то оторвал бумажное полотенце с характерным треском.

– Милая, поторопись, нам и правда уже надо идти. Там все ждут.

– Ублюдок! – прорыдала Динк напоследок. – Он не заслуживает ее слез… и даже моих – не заслуживает. Ты права, Эми. На хрен его!

– Вот это правильно. Не обращай на него внимания! Так будет правильно, ты не пожалеешь.

Кристина вдруг подумала, что существование женатого кавалера объясняет, почему Гейл не встречалась ни с кем постоянно. Может быть, Гейл и пыталась когда-то пережить потерю погибшего в Ираке возлюбленного, но в результате она влюбилась в женатого мужчину, и это обрекло ее на одиночество.

Кристина услышала, как кто-то сморкается, затем дверь открылась и послышался стук каблучков – женщины вышли из туалета.

Кристина вскочила, тут же залезла в сумку и вытащила программку панихиды, сложенную пополам. Справа был список выступающих – всего три мужских имени: доктор Адам Вербена, доктор Грант Холлстед и доктор Милтон Коэн. И один из них мог быть убийцей Гейл.

Кристина достала телефон и торопливо вышла из туалета.

– Ну что еще? – спросил Гриф недовольно. Он все-таки взял трубку. – Я увидел, что это вы, на определителе. Сам не знаю, почему ответил.

– Гриф, это важно. – Кристина почти бежала по коридору. – У Гейл был женатый любовник, один из руководителей больницы. Она собиралась с ним порвать или что-то в этом роде, потому что он врал ей, что уйдет от жены, но не уходил…

– И какое отношение вся эта любовная история имеет к…?

– Гриф, это имеет отношение!

– …какие-то женатики, какие-то любовницы…

– Но если она собиралась с ним порвать – может быть, он ее убил, чтобы остановить ее? Или просто от злости. Что будем делать с этой информацией? Может быть, стоит позвонить в полицию и рассказать им, что у него был мотив? Что он подозреваемый? – Кристина добежала до конца коридора и выскочила в приемный покой, где стало довольно много персонала и пациентов, пришедших на процедуры. Она решила, что панихида, видимо, закончилась.

– У кого был мотив? Кто подозреваемый?

– Женатый любовник, – Кристина понизила голос, чтобы никто ее не услышал. Она нигде не видела Динк и Эми, но ведь она даже не знала, как они выглядят, у нее не было даже шанса рассмотреть как следует их туфли. Она высматривала в толпе женщин, которые выглядели бы так, словно только что плакали – но так никого и не углядела, пока шла к выходу.

– И как его зовут, этого любовника?

– Я не знаю. Это один из трех выступающих сегодня на панихиде. Если мы скажем полиции имена всех троих – они уже разберутся сами, правда ведь?

– Кто вам рассказал об этом любовнике?

– Я… подслушала.