– Мы в кухне! – позвала мать, хотя это было совершенно излишне, потому что у них, как прекрасно помнила Кристина, была только одна комната, а чаще всего они втроем сидели за круглым пластиковым столом на солнечной кухне, которую Кристина считала всегда очень уютной. Кристина не понимала, что у них небольшой, а точнее – очень маленький и тесный дом, до самой средней школы, когда ей довелось побывать в домах своих школьных приятелей. У них были гостиные и семейные комнаты, а еще кухни, но Кристина совершенно не понимала, зачем это нужно – потому что в доме Мюрреев семейной комнатой была кухня.

– Привет, ребята, – Кристина вошла на кухню, бросила сумочку, пакеты и ключи на тумбочку и направилась к матери, которая встала со своего места рядом с отцом Кристины, раскрыв объятия.

– А вот и моя девочка! Как ты себя чувствуешь, милая? – мать заключила ее в объятия, затем отстранилась, улыбаясь.

Урожденная Джорджина Малдонадо была когда-то Королевой старшей школы в ее родном Провиденсе. Ее называли Джиджет – потому что она была похожа на актрису Салли Филд: такая же открытая, дружелюбная улыбка, широко расставленные карие, теплого оттенка глаза, густые, темно-каштановые волосы, обычно стянутые в конский хвостик на затылке – даже сейчас.

– Я отлично себя чувствую, мам. А как ваши дела?

– Мы хорошо, хорошо.

Матери было шестьдесят пять лет, но энергии ее с лихвой хватило бы на двух женщин помоложе, а улыбка оставалась все такой же ослепительной. Она хорошо сохранилась благодаря физическим упражнениям, но виски посеребрила седина – в последнее время на ее долю выпало немало испытаний. Кристина очень переживала, что не успели ее родители выйти на пенсию – как отец заболел и маме пришлось стать сиделкой.

– Может быть, вы все-таки будете закрывать входную дверь?

– Ай, пфффф. – Мать махнула ей в сторону стула. – Садись, дай ногам отдохнуть. Ты же все время куда-нибудь да бежишь.

– Мам, представляешь – я ушла из школы.

– О боже, уже? – мама изумленно расширила глаза. – И как тебе без работы? Нормально? Или грустишь?

– Нормально.

– Ох, клянусь, просто не могу дождаться рождения ребенка!

– И я тоже.

Кристина обошла вокруг стола и подошла к отцу, хотя он вряд ли был в состоянии узнать ее. Иногда он вспоминал ее имя, но она не была уверена, что имеет понятие о том, что она его единственная дочь. Он сидел на своем месте напротив матери, перед ним была расстелена газета, которую он не читал, и стояла цветная бумажная тарелка с нарезанным на маленькие кусочки сэндвичем с сыром. В руке он держал пластиковую вилку, хотя мать, в целях безопасности и экономии времени, давно кормила его сама. Она давала ему вилку, чтобы он мог сохранить чувство собственного достоинства, которого безжалостная болезнь вознамерилась его начисто лишить.

– Пол, приехала Кристина. – Мать наклонилась к нему с улыбкой на лице, пытаясь привлечь его внимание. – Кристина здесь и хочет с тобой поздороваться. Смотри, вот Кристина.

– Привет, пап, я Кристина, – Кристина тоже наклонилась к нему поближе, так близко, что могла чувствовать запах его дыхания. Раньше она думала, что это глупо – вот так лезть ему прямо в лицо, но потом они убедились, что это действительно необходимо. Они с матерью ходили на семинар в больнице, который входил в курс обучения сиделок, и там овладели основными приемами обращения с подобными больными. Теперь обе, хоть и не имели соответствующего образования, вполне могли ухаживать за отцом на дому.

Например, они знали, что нельзя задавать больному вопросы типа «Ты уже поел?» или «Ты ходил к доктору?» Больной может не вспомнить ответ на этот вопрос – и от этого разнервничается.