– Привет, пап, – улыбаясь, произнесла Кристина. – Я Кристина, твоя дочь. Как ты себя чувствуешь? Веселый сегодня денек?

– Что? – отец взглянул на нее полузакрытыми карими глазами. Взгляд его рассеянно блуждал, и Кристина не могла бы сказать с уверенностью, узнал он ее или нет. Ему было всего шестьдесят пять, но болезнь не считалась с возрастом, поэтому морщины у него на лбу и складки, залегшие вокруг рта, были куда глубже и выраженнее, чем полагалось по возрасту. Лицо у него было длинное, а щеки казались впавшими. Густые пепельно-седые волосы были коротко подстрижены – мать говорила, что это якобы затем, чтобы летом не было жарко, но на самом деле ей просто было так проще мыть ему голову.

– Пап, это Кристина, твоя дочка. Я так рада видеть тебя, пап. Я тебя люблю.

– Кристина? – Его губы растянулись в улыбке – очень сухие губы. – Кристина.

– Молодец, пап! – Кристина наклонилась еще ниже, тронутая до глубины души, и поцеловала его в щеку, слегка щетинистую: у него всегда быстро отрастала щетина, до сих пор, хотя сейчас она была уже серебристо-серой, а мама не хотела беспокоить его бритьем чересчур часто.

– Милая. – Мама дотронулась до ее руки. – Поговори с ним о ребенке.

– С ребенком все хорошо, пап, – произнесла Кристина, послушно следуя указаниям матери.

– Детка, пусть он снова потрогает твой живот. Ему это очень понравилось, он говорил мне. Он мне об этом говорил сам.

– Правда?! – Кристина почувствовала прилив надежды – очередной, далеко не первый с тех пор, как болезнь начала прогрессировать. Было совершенно невозможно предсказать, что дойдет до сознания отца, а что нет, поэтому она использовала любую возможность, но то, что давало надежду в понедельник – оказывалось абсолютно бесполезным в среду. Эта потеря связи с ним очень больно ранила ее, потому что она ведь всегда была папиной дочкой, с самого первого дня.

– Папа? – Кристина прижала свободную руку отца к своему животу. – Ты чувствуешь малыша? Хочешь его почувствовать? Там, внутри, малыш. Ребенок. Твой внук. И он уже скоро появится на свет.

– Кристина. Кристина, – повторил отец, не снимая руки с ее живота и глядя на нее с теплой улыбкой. Раньше он был преподавателем литературы в старшей школе, это от него она унаследовала любовь к чтению. Он всегда брал ее с собой в библиотеку и открыл ей огромный и прекрасный мир классической английской литературы, которую любил больше всего на свете. Ученики называли его Шерлоком Холмсом, и Кристину просто убивал тот факт, что теперь его блестящий мозг, так же как и нежное сердце, угасают день за днем и ничего нельзя с этим поделать. Иногда ей казалось, что она уже похоронила его – хотя он был жив, но она не могла смириться с тем, что у них больше не было общих воспоминаний – о поездках на Лайман Орчадз за яблочным пирогом, который оба обожали, об их путешествиях в Джиллетт Кастл или Ист Хаддам, где жил Уильям Джиллетт, актер, сыгравший Шерлока Холмса. Кристина старалась не упустить ни одного дня с ним – именно поэтому она приехала сегодня сюда, несмотря на свою усталость и все напряжение последних дней. Потому что она не знала, сколько еще дней у них осталось.

– Пап, подожди-ка, я тебе кое-что привезла. – Кристина обошла вокруг стола и взялась за свою сумку. – Мам, иди-ка посмотри сюда.

– Что? – мать потянулась за своими очками для чтения в красной оправе, которые сама она называла «Салли Джесси Рафаэль», хотя никто понятия не имел, кто это такая.