Она осмотрелась вокруг себя, ее взгляд, наконец, обрел осмысленность. Утиное семейство, не спеша, проковыляло по берегу пруда. Островок зеленой лужайки отделял их от детской площадки с играющей малышней, а впереди них на дорожке появился бегун.

— Ой, мамочки, — пискнула она придушенно, потом, распрямив ноги, безуспешно попыталась достать ими до земли. — Гм, Даниэль…

— Что? — Его взгляд снова стал хищным.

— Ты должен поставить меня обратно.

Как только он это сделал, девушка поспешно отступила назад, испытывая потребность оказаться подальше от его тела, красивого, как у юного Адониса. Но ноги отказались ее слушаться и она, покачнувшись, со всего маху шлепнулась на задницу.

Даниэль снова рассмеялся, и на сей раз, она разозлилась.

Это все была его вина. Он был опытнее. Это он ее соблазнил и вверг в это публичное распутство своими умелыми губами и сексуальным телом да еще имел наглость смеяться над ней.

Джози, выбросив ногу вперед, сделала подсечку и точным ударом сбила его на землю, правда теперь они снова оказались в опасной близости друг от друга. Но его смех от этого стал еще заразительнее, лукавство плескалось в его карих глазах, что полностью ее обезоружило. Девушка никогда не видела Нитро таким беззаботным.

Он попытался перекатиться на нее, и ей пришлось быстро маневрировать, чтобы снова не оказаться в том же положении как недавно у себя в прихожей. Теперь, когда ей были известны его уловки, она хотела взять реванш.

В этом некоем подобии тустепа он явно не ожидал, что может оказаться под ней лицом вниз, в положении, которое большинство мужчин считали для себя неприемлемым. И Джози очень надеялась, что Даниэль не окажется одним из этих шовинистов.

— Сдавайся, — потребовала она.

— И не подумаю.

Нитро попытался изменить свое положение, в то время как она старалась не оказаться под ним, чтобы не утратить превосходства. Джози сдвигалась и он тоже, упорно не позволяя ей взять верх, но и не доводил дело до конца, хотя вполне мог это сделать. Они закончили тем, что вместе покатились по траве, весело смеясь, в первой — для Джози — шутливой потасовке.

Наконец, давясь от смеха, девушка сдалась и растянулась спиной на траве, разведя руки в стороны. Хотя это был абсолютно новый опыт для нее, она против него нисколько не возражала. В какую-то наносекунду до поцелуя она даже пришла к выводу, что с Даниэлем она бы много чего хотела испытать в первый раз.

Лежа поверх нее, он расплылся в улыбке, которую она так редко видела.

— Я лучший солдат. Признай это.

Негодник, теперь он зашел слишком далеко.

— Ни за что.

— Я сверху.

— Только потому, что вытянул из меня все силы своим дьявольским поцелуем, одурманив мои губы.

— То есть, по-твоему, у меня грязные приемчики?

Она почувствовала как ее губы помимо воли, растянулись в глупой усмешке.

— Да.

— Правда? Ну, это ты так говоришь. Но, правда, в том, что я до сих пор держу тебя под контролем, а, следовательно, я и есть лучший борец.

— Мечтать не вредно!

И с этими словами Джози сделала то, чего никогда не позволяла себе прежде — пощекотала его ребра, отчего тело Даниэля дернулось, словно от соприкосновения с оголенным электрическим проводом.

Состязание в «кто кого перещекочет» закончилось вполне предсказуемо, так как у нее не было абсолютно никакого желания обидеть его. В конце концов, Даниэль снова оказался сверху, но на сей раз, не позволил отобрать у него лавры победителя. Вместо этого он склонился к ней и снова поцеловал.

Поцелуй был кратким с сомкнутыми губами, но к тому времени, когда он поднял голову, дыхание Джози было частым и затрудненным, и было вызвано отнюдь не банальным физическим усилием, а чем-то гораздо большим.