Никто из них не успел еще почувствовать запах Уилла. Он крался вдоль шкафчиков, сдерживая острое желание обернуться и не спускать с парочки глаз. Вонь леденила кровь. Уилл лишь однажды столкнулся с вампиром, но того раза ему хватило. На память остались шрамы на животе – единственные раны, которые волчий вирус оказался неспособен полностью исцелить.

Во времена короля Георга вампиры почти утопили город в крови. Лондону это стоило десятка тысяч жизней, пока Эшелон не сумел уничтожить угрозу. Теперь в преддверии Увядания, когда вирус брал вверх над голубокровным, за ним присматривали крайне внимательно. Как только тело начинало бледнеть, глаза застилало пеленой, а зубы заострялись – сразу посылали за палачом.

Звякнул дверной колокольчик, и через порог магазина переступила пара тяжелых ботинок. Уилл заметил в стекле витрины отражение новоприбывшего.

Длинный черный плащ с кружевной завязкой у горла. Жилет из красного бархата, на фоне которого поблескивают золотые карманные часы. Руки в белых перчатках сомкнулись на золотом набалдашнике трости. Незнакомец взглянул на пару голубокровных в углу, и его губы изогнулись под свернутым набок носом.

– Черт возьми, Арсен, – рявкнул новоприбывший, вытаскивая надушенный носовой платочек. – Неужели вы еще не похоронили эту развалину?

Оба мужчины замерли. И пока тот, что помоложе, пытался выдавить из себя какие-то слова, старший поднял бледное припудренное лицо. В его темных глазах промелькнула злоба

– Я пока не умер, Колчестер. Быть может, еще тебя прихвачу с собой.

Колчестер.

– С удовольствием понаблюдаю за твоей попыткой, Монктон, – ухмыльнулся ублюдок. – Вдруг именно мне предстоит завершить дело, коим столь явно пренебрегает Арсен.

Колчестер оказался моложе, чем представлял себе Уилл, с чисто выбритыми щеками и щегольски растрепанными волосами, которые вполне уместно бы смотрелись и на женской голове. Крупный и широкоплечий, он двигался с грацией фехтовальщика.

Окинув взглядом одежду Уилла, Колчестер его проигнорировал. Первая ошибка. Любой настоящий хищник будет смотреть не на наряд, а на его обладателя. Очевидно, годы высокого статуса и общественного положения заставили Колчестера привыкнуть к опасностям этого мира. В Эшелоне, если голубокровные друг другом недовольны, вопрос решается дуэлью. Но Уилл привык к жизни на улицах, где люди получают желаемое быстрым ударом ножа в спину.

– Пожалуйста, ваша светлость, – запинаясь, начал Арсен. – Дедушка не имел в виду ничего подобного. Мы внимательно за ним присматриваем. Просто подумали, что немного свежего воздуха пойдет ему на пользу.

– А топор будет еще лучше.

– О да! Прямо как с тем, кого ты сам позабыл отправить к праотцам, пока и для него не стало слишком поздно – приснопамятного Викерса, – с присвистом рассмеялся старик. – Слыхал, знатная была дуэль. Парик свалился с головы герцога прямо на глазах у всего двора. Говорят, потребовалась целая неделя, чтобы проветрить атриум от гнилостного зловония.

Колчестера невольно сжал кулаки.

– Не наживай себе опасных врагов, Монктон. Ты всего лишь младший отпрыск дома Мэллорин. А Оври – мой близкий друг. Может, шепнуть ему пару слов? И тогда посмотрим, кто обстоятельно займется этим делом.

Оба голубокровных побледнели. Арсен схватил деда за облаченную в бархат руку и потащил прочь из ювелирного магазина, по пути бормоча извинения. Колчестер наблюдал за ними со скучающим выражением на лице. Затем вытащил из кармана табакерку и жадно вдохнул понюшку, морща разбитый нос.

Колчестер и Уилл встретились взглядами в украшенном драгоценностями зеркале на дальней стене магазина.

– А разве это местечко для таких, как ты? – спросил голубокровный, убирая табакерку в карман.