Хани этот воинственный настрой показался не слишком оправданным, и он счел нужным возразить:

— Не следует спешить. Ведь мы своими приготовлениями вполне можем сами подтолкнуть Лоста к нападению, хотя сейчас он такого намерения не имеет. Может, он ищет не противников, а союзников.

— Хотела бы я, чтобы это было так, — недоверчиво качнула головой Рюби. — Я очень сильно опасаюсь, что Лост ищет встречи именно с нами. И армию прихватил с собой не для того, чтобы устроить парад в нашу честь.

— Все ясно, — подвел итог Дъярв. — Будем готовиться к бою.

— Однако я хочу, чтобы мне позволили вначале поговорить с ними, — торопливо вставил Хани.

— Конечно, — усмехнулся Дъярв. — Ведь я не собираюсь нападать первым.

А когда на следующий день коршуны сообщили, что армия Лоста, вначале шедшая на северо-восток, круто повернула и теперь движется наперерез им, отпали последние сомнения относительно намерений Лоста. Следовало ждать битвы, совершенно не нужной ни северянам, ни Найклосту. Настойчивость Хани, упорно добивавшегося разрешения попытаться кончить дело миром, вызывала лишь презрительные усмешки Дъярва. Хани понемногу начал сомневаться: а не мираж ли корона Дъярва, не носит ли он на самом деле связку черепов? Но стараниями Рюби, которую Дъярв заметно побаивался, такое разрешение Хани получил. «Когда враг найдется, и если он не нападет немедленно», — уточнил Дъярв.

Хани не мог надивиться переменам в своих спутниках. Раньше Дъярв смахивал на бесшабашного предводителя разбойничьей ватаги, а сейчас обернулся предусмотрительным и осторожным полководцем, не потеряв при этом отчаянной смелости. Полководцем расчетливым, умным и одновременно холодным и безжалостным. Когда Хани, не выдержав обстоятельных прикидок, какая часть армии потребна для отвлечения бронированной кавалерии Лоста и сколько из них в живых останется, попробовал возмутиться, Дъярв жестко оборвал его:

— Если я буду думать о каждом человеке, то наверняка проиграю сражение. Для полководца нет понятия «человек», есть только «воин». Начни думать о своих солдатах как о людях, и придется для большей безопасности просто сдать их всех в плен. Поговаривают, что иногда пленным сохраняют жизнь. Говорят, — сквозь зубы процедил, точно выплюнул, он. — А у воина нет права на жизнь. У него нет многих прав обычного человека. Зато взамен отобранных появляются новые права, например — убивать. Не только право, но и обязанность. И право умереть по приказу своего командира, во имя и на благо Родины.

Хани выдержал его холодный взгляд, не опустив глаз, и упрямо поджал губы. Подумал и возразил:

— Может, ты сочтешь меня трусом. Не знаю. Я докажу, что я не трус. Но я также докажу тебе, что сила оружия не есть высшая сила.

Теперь настал черед Дъярва задуматься.

— Как знать, — сказал он после долгой паузы. — Не уверен. Сопротивляться злу без оружия… Красиво. Особенно это понравится именно злодеям. А мне предстоят лишние хлопоты, ведь потребуется уберечь тебя, — он сожалеюще поглядел на Хани. — Право распоряжаться чужими жизнями — тяжелый груз, не каждому он по плечу. И обязанностей у полководца куда больше, чем у простого воина. Единственное, в чем мне хотелось бы тебя заверить: если ты считаешь, что предстоящее радует меня — ты жестоко ошибаешься. Это тяжкий долг, и я обязан выполнить его наилучшим образом. Я предпочел бы строить, а не разрушать, но обстоятельства решили за меня.

Как сообщили добровольные воздушные разведчики, до подхода армии Лоста оставалось еще три дня, и эти три дня Дъярв использовал наилучшим образом.