* * *

Принц медленно ехал по некогда оживленной, а ныне пустынной и сильно заросшей лесной дороге. За годы, прошедшие с тех пор, как здесь появился Железный Замок, она стала больше походить на старую просеку, чем на проезжий тракт, связывающий крупные торговые города. Тут и там ее захлестывали волны боярышника и шиповника, кое-где стали пробиваться молоденькие березы и осины, а местами она прямо-таки тонула в зарослях бледно-зеленых папоротников, доходивших лошадям до брюха.

Принц отлично помнил эти места, хотя уже много лет не бывал здесь. Помнил длинные купеческие обозы, пестрые и шумные кавалькады знати, выезжавшей поохотиться или же просто поразмяться, медлительные вереницы крестьянских телег, тянувшихся под разноголосый аккомпанемент овечьего блеяния и мычания коров на сезонные ярмарки. Иногда принц узнавал приметные деревья: при въезде в лес на глаза ему попалась разлапистая сосна со сломанной ураганом верхушкой, на повороте дороги — три старые березы, растущие из одного корня и похожие на гигантский трезубец. А вот и столетний дуб-великан — в его дупле свободно могли уместиться три взрослых человека. Тот самый памятный дуб, под которым частенько, возвращаясь с охоты, он встречался с Тозой, тогда еще хорошенькой молодой женой трактирщика.

Принц невесело усмехнулся, вспомнив, в какую неповоротливую тушу превратилась его пылкая возлюбленная. А ведь не так уж много времени прошло… Он не заметил, как в военных походах, рыцарских турнирах, дорожных стычках и веселых пирушках пролетело целое десятилетие. Не раз за это время он влюблялся и был любим, интриговал при дворе и не гнушался политикой, прослыв человеком, пекущимся о благе отчизны и немало в том преуспевшим. Он прославился как рыцарь и командир отряда королевской гвардии в пятьсот человек, снискал известность как музыкант и поэт, и народ благословлял имя Лотто, помня его добрый нрав, надеясь, что, несмотря на козни королевы-мачехи, он рано или поздно станет королем.

Он многое успел с тех пор, как последний раз побывал в этих краях, но сейчас, едучи на верную смерть и подводя итоги сделанному, принц должен был признать, что вел жизнь мотылька, бездумно порхающего с цветка на цветок и послушного легчайшему дуновению. Идеалы, совсем недавно казавшиеся достойными того, чтобы, не задумываясь, отдать за них жизнь, представились ему вдруг до обидного мелкими и незначительными, а подвиги — не стоящими упоминания даже в летописи их королевства. А уж королевство-то, Всеблагий Боже! Его и на карте-то не сразу найдешь.

Принц Лотто печально улыбнулся, ему было до отчаяния жаль себя. Прожив тридцать с лишним лет, он вдруг понял, что ему не с чем предстать перед суровым судом Вседержителя, нечем оправдать великую милость, которую тот оказал ему, позволив явиться в этот мир.

Он участвовал в жестоких сечах с соседями за клочок спорной земли, но обогатилось ли от этого королевство? У него есть десятка полтора внебрачных детей, но ни одного из них он не видел. Будущее их обеспечено, но только одному Господу известно, как сложится их судьба и не станут ли они всю свою жизнь проклинать случайного отца. А их матери… Вспоминают ли они хотя бы изредка о своем знатном возлюбленном, а если вспоминают, то добром ли? Кто в целом свете опечалится, узнав о его смерти? Боевые друзья и участники веселых застолий? Быть может, первые полгода они и будут поминать его при случае, а потом легко забудут, как и сам он забывал погибших товарищей…

Джано? Вряд ли. Скорее всего, он без труда найдет себе нового господина и так же лихо будет рубиться во славу королевы-мачехи, как делал это прежде ради наследного принца. Да, у мальчишки еще вся жизнь впереди и ему незачем следовать за своим рыцарем на верную смерть. Принц придержал коня.

— Джано! Останься тут. Если до третьего рассвета я не вернусь, отправляйся к королю с известием о моей смерти.

— Но, господин!.