Парень же взял три куска медвежатины, которая еще оставалась. Из-за высоких рисков паразитического заражения он ей кормил только пса.

Взял.

И вместе с Мухтаром отправился знакомиться.

Молодые волки встрепенулись.

Вскочили и отбежали. Что позволило понять — они самые — волчицы. Исхудавшие до крайности и совершенно истощенные. Вон — даже ногами едва волочили.

Парень каждой из них по очереди кинул по куску мяса. И оставил под присмотром Мухтара, который реагировал на них совсем иначе, чем тогда — во время нападения.

— И зачем?

— Одному мне, что ли, жениться? — ухмыльнулся Неждан. — К тому же пес — добрый помощник.

— Волки непредсказуемы.

— Жизнь вообще полна случайностей, — развел руками парень. — Будем считать, что это испытание характера для тех помощников, что явятся…

Глава 10

167, март, 22

— Новая весна… новые беды… — тяжело вздохнул Неждан, сидя на бревнышке.

— Вот откуда в тебе такая мрачность?

— Многие знания — многие печали. — пожал плечами парень. — Знаешь, кто самый счастливый человек в мире?

— Влюбленный?

— Ну, почти. Идиот.

— А это кто такой?

— Да ты их встречал. Уверен. Только не знал, как они зовутся. Это такие люди, у которых голова не соображает. Из-за чего имея за плечами два, три, а то и все пять десятков лет они ведут себя и мыслят, как дети малые. Из-за чего их также называют инфантилами и малолетними… хм… впрочем, неважно. Оттого они и счастливы, что не разумеют беды свои и трудности.

— Верно. Встречал таких. — усмехнулся Вернидуб. — Так влюбленный человек, полагаешь, совсем безголовый или, как ты сказал, идиот?

— А как же? Весь его рассудок ниже пояса опускается, а там думать нечем. Разве что задницей, но ей не шибко-то и сообразишь что-то дельное.

Ведун хохотнул.

И подцепил палочками для еды кусочек рыбы из миски…

На дворе стоял один из первых теплых деньков, и они выбрались из-под навеса — на солнышко. Печка печкой, но все же дрова попусту жечь не стоит. Да и приятно было вот так посидеть после зимы.

Они все эти дни только и возились со шкурами. Требовалось привести их к максимально приличному состоянию. Подчистить за охотниками тыльную сторону. Промаслить ее. И промять. А потом и подкоптить немного, дымком каким добрым.

Возни хватало.

И до конца они еще не все переработали. Но дело спорилось и ладилось. И не только в этом, но и во всем остальном.

До смешного.

Вернидуб этому радовался, говоря, будто бы, боги им благоволят.

Неждан же хмурился, памятуя о законе подлости и правиле зебры. Но несильно. В конце концов, такая бытовая удача немало поднимала настроение. И мотивировала трудиться дальше.

Без героизма.

Парень старался не увлекаться нагрузками, опасаясь последствий после того озноба от переутомления. Ведь легко отделался. А здесь скорую помощь не вызовешь. Да и толковый лекарь не придет. А если ты таки дождешься травника или какого знахаря, помощи от него действенной не получишь. Из-за чего заиграл новыми красками старый анекдот про сенсея и подворотни.

Беречься.

Беречься.

И еще раз беречься. Осторожничая везде, где только это уместно.

Впрочем, тренировки он продолжал.

Куда менее активно, но все же. И общие укрепляющие, работая на турнике с брусьями. И с копьем. И с дротиками, пращей да бумерангом. Выделяя на них совокупно около двух-трех часов.

Ежедневно.

Вернидуб давно уже так не старался. Здоровье не позволяло. Неждан же пусть прислушивался к телу, но все равно — занимался.