Неждан же, вложив новый камень, начал громко выступать, практически повторяя знаменитый монолог из кинофильма «Кровь и бетон». На русском. Из-за чего Вернидуб не понял ни слова.

Еще бросок.

Мимо.

Но кабан срисовал угрозу и пошел в атаку.

Парень же развернулся и дал стрекача. Подлетел к дереву, которое было совсем недалеко. И залез на него. Сев на ветку рядом с седым.

— Ну и зачем ты это сделал? — спросил тот, принимая копье.

— Я здесь хозяин, а не он! — с напором произнес парень.

Снял пращу с атлатля. Достал дротик и метнул его в снующего у дерева кабана. Буквально в пяти шагах.

Каменный наконечник чиркнул животное по правой ягодице, но едва распорол кожу. Слишком уж по касательной пошел.

Новый бросок.

Дротик просто отлетел от кожи в передней части корпуса.

— Не мучайся. — буркнул Вернидуб. — Не пробьешь.

Но Неждан не мог уняться.

Он вошел в раж.

И старался с каждым броском подловить уязвимое место. Вон — по морде чиркнул возле глаза, сделав там рассечение. А другой раз зарядил в ногу. Вспоров там и кожу, и мясо, от чего кабан начал хромать.

Но дротики кончились.

Не беда. Неждан вновь нацепил пращу и расстрелял весь подсумок камней, метя по морде. Попадал. Особого вреда не нанес, но кабану, судя по всему, совсем это не нравился. Вон как бесновался.

— Все кончилось? — с едва заметной усмешкой спросил Вернидуб.

— Все.

— Стоило ли пытаться? Тебе он не по зубам. Видишь, какой матерый!

— Считаешь, что если враг сильнее, то не нужно и пытаться?

— Такие попытки всегда ведут к смерти того, кто пытается. Иной раз разумнее уступить. В юности ты этого не понимаешь. А до зрелых лет мало кто из тех, кто пытался, доживает.

— Угу… — ответил Неждан.

И спрыгнул вниз. Метров с трех высоты. Прямо на проходящего под ним кабана. Удерживая свое копье вертикально, наконечником вниз. И цепляясь за торец древка так, чтобы весь его вес приходился на это оружие.

Мгновение.

И кремневый наконечник вошел в шею матерого кабана. Достиг позвоночника. Соскользнул с него. И ушел вбок, формирую обширное рассечение. Слепое.

Секунду спустя кабан рванул вперед. Отчего Неждан свалился с его спины. И, вскочив на ноги, полез обратно на дерево.

Кабан же несся вперед.

На дерево с довольно низким суком. Ту самую ракиту. Он словно бы решил, что сверху на него кто-то забрался, и оттого хотел его сбросить. Вот и пошел под такую ветку. Отчего древко копья лопнуло, брызнув обломками. Частично провернувшись при этом и разворотив ему еще сильнее шею.

Он издал жутковатый крик и еще больше ускорился. Но метров через пятьдесят припал на передние лапы, по инерции немного прокатившись. Встал. Еще метров десять прошел. Остановился. И как-то странно задрожал. А из его раны хлестала кровь…

Неждан же тем временем спрыгнул на землю, поднял камень от пращи и кинул его в этого здоровяка. Смысла особо в этом уже никакого не имелось. Просто в рамках тренировки.

Бросок.

Еще.

И вот, на четвертый — попал. Куда-то в корпус. Почти в брюхо. Видимо, к тому времени кабан был уже на грани, а потому просто рухнул набок.

— Старик, ты слышал предание о Давиде и Голиафе? — с улыбкой на лице спросил Неждан.

— Нет.

— Вышел как-то великан, закованный в броню и при могучем оружии, и сказал людям, что их войско отступит, если один смельчак выйдет против и победит. И вышел Давид в одной набедренной повязке и праще. И кинул он свой камень. И упал Голиаф, пораженный им в самый лоб.