Если кому-то и суждено победить этого дракона, то только ей, Медлин. Это решение придало ей изрядную храбрость.

Она ласково отвела непослушные пряди, падавшие на лицо Анатоля, и весело проговорила:

– Хорошо. Тогда представь меня духу твоего предка, который, судя по всему, находит меня довольно забавной.

Анатоль неохотно отошел в сторону, чтобы она могла видеть портрет целиком. Медлин удивилась, что не заметила его раньше. Картина подавляла собой весь зал, а краски на ней совсем не выцвели, казались такими же свежими и живыми, как изображенный на портрете рыцарь.

Черные, как смоль, волосы и бородка, смуглая гладкая кожа, ястребиный нос - все в нем безошибочно указывало на принадлежность к роду Сентледжей. Его внешность говорила о бьющей через край энергии, неутолимой жажде новых приключений и свершений. Одна рука рыцаря покоилась на толстой книге с непонятными символами на переплете, а вторая небрежно лежала на рукояти меча, украшенной кристаллом.

Медлин негромко ахнула.

– Этот меч! Это тот же самый меч, что…

– Что вы совсем недавно швырнули мне в лицо, миледи, - с горечью сказал Анатоль.

– Анатоль, я была очень расстроена. Мне очень жаль.

– Не стоит. К тому времени, как я тебе все расскажу, ты еще пожалеешь о том, что не проткнула им мое черное сентледжское сердце.

Эти слова встревожили Медлин, но она не знала, как его разуверить, и потому принялась снова разглядывать портрет.

Рыцарь, по-видимому, не отличался таким высоким ростом и крепким сложением, как ее муж, но в его внешности было несомненное величие. Медлин подумала, что самое примечательное в этом человеке - его глаза. Черные, блестящие, загадочные, чуть раскосые, они притягивали взгляд и манили.

– Кто это? - спросила она.

– Лорд Просперо Сентледж, - с видимым отвращением выговорил Анатоль.

Медлин стало ясно, что ее восхищение этой рыцарственной фигурой никак не радует Анатоля, но она ничего не могла с собой поделать.

– Он был великолепным мужчиной, - вздохнула она.

Анатоль ревниво положил руку ей на плечо.

– Кем он действительно был, миледи, так это гнусным колдуном.

– Анатоль… - протестующе начала она.

– Это правда. Все, что говорила Бесс Киннок - правда. Я действительно потомок колдуна. Вот он стоит перед тобой. Это его проклятая кровь течет в моих жилах и в жилах всех Сентледжей.

– В каждой семье есть своя черная овца.

– Овца! - фыркнул Анатоль. - Вот уж на кого он совсем не походил, так это на овечку. Никто не знает, откуда взялся этот дьявол. Должно быть, из самого ада. По преданию, он однажды ночью просто появился на берегу Корнуолла в блеске молний. Некоторые считают его потомком бедного крестоносца, который пал жертвой любовных чар ведьмы - испанки, цыганки или еще того хуже.

Порыв ледяного ветра пронесся по залу, до самых костей прохватив Медлин. Пламя факелов затрепетало, по портрету забегали тени, и глаза рыцаря грозно потемнели.

Медлин содрогнулась, придвинулась поближе к Анатолю. Конечно, все это игра воображения. Она снова повторила себе, что не верит в сверхъестественные явления… но если бы верила, то посоветовала бы Анатолю вести себя поумнее и не сердить того, кто изображен на портрете.

Возможно, та же мысль мелькнула и у Анатоля, потому что он сбавил тон.

– В любом случае важно не то, откуда он появился, а то, чем кончил. Его сожгли на костре за колдовство.

– Как множество других невинных людей.

– Это Просперо-то невинный? Он был великим мастером черной магии и преуспел во всех ее видах - алхимия, чары, заклинания, особенно любовные зелья.

В последнее Медлин было не так уж трудно поверить.