Медлин обеими руками ухватила его руку повыше локтя» прижалась виском к его плечу.

– Анатоль, прошу тебя! Как ты можешь отворачиваться от меня? После всего, что произошло между нами сегодня… Поговори со мной! Позволь тебе помочь! Что бы тебя ни мучило, мы можем это спокойно обсудить, как поступают разумные люди.

Он провел ладонью по лбу. Пульсирующая боль в голове не утихала, лишь становилась все сильнее. Анатоль казался себе загнанным зверем, который окружен охотниками - ее нежностью, ее сочувствием.

– Не все подвластно разуму. Есть многое, чего нельзя понять и нужно просто терпеть.

– Но, Анатоль…

– Проклятие! Оставь меня в покое! - Он с силой оттолкнул жену.

Она отступила на шаг, глядя на него глазами раненого животного. Наступила ужасная тишина. Потом Медлин опустила глаза.

– Хорошо, - сказала она. - Если ты этого хочешь.

Когда она выскользнула из комнаты, Анатоль не испытал облегчения. Напротив, ему показалось, что вместе с ней ушел сам свет, и он остался один в кромешной тьме.

Он ругал себя за глупость и трусость, но не переставал цепляться за мысль, что поступил правильно, заставив ее уйти. Взбудораженные темные силы могли вырваться на волю в любое мгновение, и оставаться с ним рядом сегодня ночью было небезопасно.

Но разве когда-нибудь это было безопасно?

Он опустился на стул, в ушах, не переставая, звенел печальный голос Медлин:

«Как ты можешь отворачиваться от меня? После всего, что произошло между нами сегодня?»

Именно из-за того, что произошло между ними сегодня, он и не мог сказать ей правду. После многих лет, проведенных в маленьком личном аду, он познал рай в объятиях Медлин. И слишком боялся ее потерять.

Завтра… говорил он себе, потирая ноющие виски. Завтра, когда перестанет так ужасно болеть голова, когда появятся силы, он обнимет Медлин и увезет ее с собой в зеленые холмы. И может быть, она сумеет забыть о том, что узнала. Может быть, они оба смогут забыть.

Завтра… Анатоль настороженно выпрямился, почувствовав, что Медлин не намерена ждать так долго. Она возвращалась, и каждый ее легкий шаг наполнил его сердце ужасом. Если она будет плакать и умолять, он может потерять власть над собой.

Когда Медлин появилась в дверях, взгляд ее был спокоен и ясен, но в ее спокойствии, в непривычно холодном выражении бледного лица угадывалась твердая решимость, и в душе Анатоля шевельнулось предчувствие непоправимой беды.

Это ощущение усилилось, когда он увидел, что Медлин сжимает в руках вложенный в ножны меч Сентледжей.

Она твердым шагом прошла через комнату и положила меч на письменный стол. Кристалл на рукоятке зловеще сверкнул.

– Милорд, я возвращаю вам этот предмет, - сказала Медлин.

Анатоль устремил на нее непонимающий взгляд.

– Но он принадлежит тебе. Я вручил его тебе согласно нашему семейному обычаю.

– Да, я знаю. Вы должны были вручить его мне вместе с вашей душой и сердцем. - Она печально покачала головой. - Сегодня вы почти заставили меня поверить в легенду. В то, что мы принадлежим друг другу, что мы едины. Но теперь я поняла, что вы отдали мне только меч, а душу и сердце оставили при себе. А без них это всего-навсего бессмысленная вещь.

Глаза Медлин затуманились, и она выбежала из комнаты. Анатоль ошеломленно глядел ей вслед.

С минуту он сидел, поглаживая рукоять оружия, а проклятый кристалл сверкал, словно насмешливо подмигивая. Силы небесные! Никогда еще жена Сентледжа не возвращала мужу меч. Почему Медлин просто не вонзила клинок ему в сердце? Жизнь без нее не имеет смысла.

Неужели она не понимает? Он скрывал правду не для того, чтобы причинить ей вред, а чтобы защитить ее.