Анатоль бросился к умывальнику. Он не стал тратить время на то, чтобы наполнить фарфоровый таз, а просто плеснул в пылающее лицо холодной водой из кувшина.

Одежда казалась слишком тесной, и Анатоль рванул на груди рубашку так, что пуговицы разлетелись в разные стороны, плеснул воды на шею и грудь. Темные волосы намокли, словно его бросило в пот от сильного жара.

Анатоль подумал, что оставшуюся в кувшине воду следовало бы вылить на чресла. Трудно поверить, что Медлин возбуждает в нем такое желание, такую неутолимую жажду. Ведь она даже не годилась ему по сложению - кожа да кости. Все дело в том, что он слишком долго обходился без женщин. Он соблюдал воздержание с того самого дня, когда отправил Искателя Невест на исполнение его миссии. И какие бы муки ни причиняло Анатолю неутоленное вожделение, он не пытался удовлетворить его» обычным путем, хотя в деревне было немало доступных женщин, готовых за деньги ублажить самого дьявола. Любая из них с радостью и любопытством уложила бы в свою постель наводящего ужас хозяина замка Ледж, но Анатолю не нужны были их заученные ласки и поддельная страсть. Он мечтал лишь о женщине, которую должен найти для него Фитцледж, об истинной жене, равной ему, своей второй половине. Он надеялся, что такая женщина сумеет утолить не только жар плоти, но и смятение духа.

Глупец! Губы Анатоля скривились в саркастической усмешке. Какая непростительная глупость - уверовать в легенды замка Ледж и думать, что такая женщина может существовать наяву!

Все эти мучительные ночи, воздержание, мечты, надежды… Ради чего? Ради Медлин Бертон, девушки, которая корчится от страха под его взглядом. Она была готова выскочить за дверь, лишь бы уклониться от поцелуя! Анатоль видел в ее изумрудных глазах лишь ужас и мольбу - ничего больше. Впрочем, теперь он понимал, что вряд ли смог бы остановиться, даже если бы захотел. Он поцеловал Медлин только для того, чтобы утвердить свое превосходство, но этот поцелуй зажег в нем неугасимое пламя желания.

Правда, только в нем. Юная супруга казалась просто испуганной и оскорбленной. И все же Медлин Бертон нельзя отказать в храбрости. Анатоль уже понял, что за ее хрупкой внешностью скрываются упорство и сила духа. Медлин сохраняла мужество, пока Анатоль не прикасался к ней.

Вот только удержаться от соблазна он не мог.

Зато его предок Просперо никогда не ведал подобных затруднений с женщинами. Говорят, одного произнесенного им заклинания было достаточно, чтобы самая неприступная красавица нагой прибежала в его спальню.

Но Анатоль не хотел завладеть своей невестой с помощью колдовства и черной магии. Он желал Медлин, как обычный мужчина желает обычную женщину. И чем дольше длилась эта глухая ночь, тем больше его тянуло утолить свое желание.

То и дело он с горечью поглядывал на дверь, отделявшую его от Медлин. Ведь она уже согласилась остаться здесь и быть его женой, она уже принадлежит ему по закону. Анатоль выплатил огромную сумму по брачному договору. Это до некоторой степени приравнивало Медлин Бертон к другим женщинам, которым он платил за любовь, просто Медлин стоила дороже.

Эта мысль разъедала душу Анатоля, словно кислота, укрепляла темное намерение. Почему бы не овладеть Медлин? Сегодня. Сейчас. Станет ли она меньше его бояться, если подождать до завтра? Если подождать еще тысячу дней и ночей? Почему бы не положить конец своим мучениям?

Анатоль двинулся к двери, ощущая, как кровь глухо пульсирует у него в висках. По дороге он задержался, оглянулся на зажженные свечи, и тотчас же в правом виске закололо, а один из подсвечников отделился от стола и плавно поплыл по воздуху через комнату. Когда он ткнулся в руку Анатоля, на большой палец упала капля горячего воска. Анатоль сквозь зубы выругался, хотя на этот раз винить следовало не столько его сверхъестественную силу, сколько то обстоятельство, что руки у него дрожали, как у самого обычного человека.