Медлин улыбнулась через силу, но рука, которую она протянула Анатолю, была тверда.

– Уже поздно. Думаю, нам пора подняться в спальню.

Анатоль смотрел на протянутую руку, словно боялся, что Медлин вот-вот ее отдернет. Потом он медленно и бережно сжал пальцы Медлин в своей горячей сильной ладони.

– Вы правы, миледи, - хрипло проговорил он, поднося руку жены к губам.

Потом взял подсвечник, и супруги рука об руку вышли из библиотеки.

В спальне Медлин уже царила особая атмосфера, присущая женщине. Сладко пахли духи, на туалетном столике лежали щетки для волос с ручками из слоновой кости, ленты, кружева и другие предметы, столь же загадочные для Анатоля, как сама его невеста.

Медлин стояла у кровати, и единственная свеча освещала ее лицо, застенчиво и выжидающе поднятое к нему. Анатоль понимал, что первый шаг должен сделать он.

А он лишь смотрел на Медлин, словно деревенский увалень. Рука все еще горела от прикосновения нежных пальцев. Он не мог припомнить, когда в последний раз кто-либо отваживался протянуть ему руку. Может быть, никогда.

Этот бесхитростный жест глубоко потряс душу Анатоля. Весь день он мечтал о том, как овладеет Медлин, а вышло, что она каким-то странным образом овладела им.

Минуты шли, и волнение Медлин усиливалось. Теребя подол платья, она спросила:

– Мне надеть ночную рубашку?

– Нет, - хрипло ответил Анатоль. - Она вам не понадобится.

– О-о! - Медлин залилась румянцем, поняв, что он имеет в виду.

Анатоль поморщился, ругая себя за грубоватый ответ. Он подошел к Медлин, обнял… но руки его словно одеревенели, скованные тем, что в его объятиях девственница. Медлин и понятия не имела, какой жар терзает его плоть. Одно неловкое движение, слишком грубая ласка - и он разорвет тончайшую нить, которая только-только возникла между ними.

Анатоль клял себя последними словами, когда случайно выдал Медлин тайну портрета… но каким-то непостижимым образом эта обмолвка лишь улучшила дело. Она оставила портрет в библиотеке, словно забыла о нем. Анатолю казалось, что он одержал верх над соперником.

Медлин, вся напрягшись, все же позволила мужу притянуть ее к себе. Упругие девичьи груди касались его груди, причиняя сладкую муку, и Анатоль всем сердцем жаждал покрыть их страстными, пылкими поцелуями.

Вместо этого он целомудренно прижался губами к ее лбу, а потом осторожно нашарил на спине шнуровку платья.

– Подождите! - воскликнула Медлин, упершись руками ему в грудь и глядя на него снизу вверх широко раскрытыми глазами. - Сначала объясните.

– Что объяснить? - пробормотал Анатоль, опьяненный ее близостью, запахом нежной кожи.

– Объясните, что мы собираемся делать. Кровь, так резво бежавшая по жилам Анатоля, застыла, и он в ужасе уставился на Медлин. Нет! Неужели она и вправду ждет объяснений?

Судя по серьезному выражению в глазах Медлин, так оно и было. Анатоль беззвучно застонал. Только Медлин могла потребовать рассудительных объяснений такого безрассудного явления, как слияние плоти, извечная страсть мужчин и женщин.

– Пожалуйста! -взмолилась она, поняв, что услышит отказ. - Мне было бы гораздо легче…

Анатоль крепче сжал ее талию и судорожно сглотнул. Он без труда обсуждал самые интимные стороны жизни с грумами и конюхами. Почему же так нелегко говорить об этом с собственной женой?

– Ну ладно, - сдался он наконец. - То, что происходит между мужчиной и женщиной, заложено самой природой.

– Да? - ободряюще кивнула Медлин, когда он запнулся.

Анатоль вперил взор в Потолок, ища вдохновения, стараясь вспомнить, откуда он сам получил первые сведения о том, что его отец деликатно именовал «любовными играми».

– Вам, наверное, приходилось наблюдать, как ведут себя суки? - в отчаянии спросил он.