Чувствуя всем сердцем. Только так.

Рэй сжал ее бедра и притянул к себе, чтобы она ощутила его возбуждение. Она была его единственной слабостью. И если он не мог уйти, то могла она. И он точно знал, как заставить ее сбежать.

— Ну так как, детка? — хрипло прошептал он в ее рот. — Пусть это будет небольшим подарком на день рождения?

Грейс застыла, опустила руки и попыталась отступить. На мгновение он сжал ее, а затем отпустил, отчего она упала на диван.

И как бы страстно Рэй этого не желал, он не последовал за ней.

Подарок на день рождения! Грейс кипятилась, пряча лицо за воскресной газетой, пока Рэй молча смотрел телевизор. Какая же она идиотка! Он поцеловал ее и она начала мечтать о невозможном. Слишком уж хорошо она помнила, как у них было. Как любила его.

И Рэй, мастер поэтического слова, безоговорочно заявил, что хочет только покувыркаться в постели или получить «небольшой подарок на день рождения»!

Она бросила газету на колени.

— Знаешь, я думаю, тебе следует уехать.

— Нет, — ответил он, не отрывая взгляда от вечерних новостей. Ши передавала прогноз погоды, обещая прекрасный понедельник.

— Это плохая идея…

Он повернул голову и пронзил ее взглядом насыщенно-голубых глаз.

— Это из-за сексуальных штучек? — ровно спросил он. — Хорошо, я перестану.

Сексуальные штучки? Она покачала головой.

— Иногда мне кажется, что я тебя совсем не знаю.

— Может, и не знаешь, — тихо ответил он, словно это его не заботило. Тем не менее, он жестко взглянул на нее без фирменной усмешки Рея Мэдигана, которая могла бы развеять серьезность момента. — Шесть лет — долгий срок.

— Совершенно верно.

— И нет ничего плохого в сексе ради секса. Люди все время этим занимаются.

— А вот я не занимаюсь, — быстро парировала она.

Его брови взметнулись вверх. Он скрестил на груди руки и уставился на нее. Она знала этот взгляд, решительный и цепкий, словно он обладал способностью видеть ее насквозь. Беспечный Рэй, когда хотел, мог проявлять упрямство, чем сейчас и занимался, расчетливо ее изучая. Он что-то нашел в ней, и это что-то заставило мускулы его челюсти дернуться. А затем все его тело, казалось, окаменело.

— Грейси, сладкая моя, а не подскажешь, — спросил он зловещим и обманчиво безмятежным голосом, — когда у тебя в последний раз было десятое свидание?

Она подняла газету, так, чтобы не видеть его лицо, и не дать ему заметить ее румянец. Это была не та тема, которую она с легкостью могла с кем-либо обсуждать, а уж тем более с Рэем! Ее сексуальная жизнь, или ее нехватка, касалась только ее.

Она не слышала, как он поднялся с дивана, но не могла не заметить появившийся наверху страницы палец, когда Рэй медленно потянул газету вниз. Он стоял прямо перед ней, серьезный, с горящими голубыми глазами, вечерняя щетина на челюсти прекрасной формы придавала ему дикий и неприрученный вид.

— Грейси?…

— Не твое дело, — решительно ответила она.

— Все, что тебя касается — мое дело, — глухо ответил он. — Все. Мы можем притвориться, будто это не так, можем отрицать вслух, но мы знаем правду.

Она смотрела на него и понимала, что он прав.