Не говоря ни слова, Рэй забрался в кровать, натянул простынь до талии и, прислонившись спиной к изголовью, пронзил Грейс взглядом. Легче всего было бы повернуться к нему спиной и спрятать лицо в подушке. И все же она так не сделала. Вместо этого она стремительно сорвалась с места и села рядом с ним, близко, но не касаясь его.

— Когда тебя ранили в третий раз, — без предисловий начала она. — Я сидела дома и смотрела какую-то дурацкую комедию. Я помню и эпизод, и звучавший тогда диалог, когда раздался дверной звонок.

Рэй ничего не ответил, просто смотрел на нее и ждал.

Она отвернулась, глядя теперь в пространство перед собой, и продолжила:

— Увидев Лютера, я поняла, что случилось. Поняла, что ты опять ринулся в центр какой-то переделки и снова поймал пулю. Но на сей раз, я повела себя умнее, чем в предыдущих случаях, по крайней мере, так думала. Я больше не собиралась паниковать, планировала оставаться спокойной. Зрелой. Благоразумной. — Она глубоко вздохнула, выравнивая дыхание. — Я не торопилась, наоборот даже задержалась, чтобы одеться и расчесаться, даже не смотря на то, что Лютер кричал мне поторапливаться. В конце концов, в первые два раза я выставила себя полной дурой, заявившись в больницу в длинной сорочке, пальто и развязанных теннисках. Волновалась до полусмерти, пока ты сидел там… смеялся со своими приятелями и флиртовал с медсестрами.

Ее сердце дрогнуло. Она не хотела вспоминать.

— По пути в больницу Лютер, как всегда, уверял меня, что с тобой все будет в порядке. Он повторял это снова и снова, а я не замечала, что интонации его голоса не такие, как обычно. Я поняла это позже, сидя в коридоре и ожидая, когда тебя вывезут из хирургии.

— Нам не обязательно снова переживать это, — нежно сказал Рэй, несомненно, сожалея о своем импульсивном вопросе.

— Ты спросил, — рявкнула Грейс. Она чувствовала его рядом с собой, видела его очертания уголком глаза, и, тем не менее, не могла заставить себя посмотреть прямо на Рэя. — Теперь слушай, черт возьми, внимательно.

— Да, мэм.

Она смотрела прямо перед собой, не желая видеть его осуждающий взгляд.

— Ты находился под действием болеутоляющих, поэтому, уверена, многого не помнишь, во всяком случае о первых нескольких днях. Доктор полагал, что у тебя мало шансов выкарабкаться. Он считал чудом, что ты не скончался уже по дороге в больницу. — Ее голос задрожал, совсем немного. Она хотела протянуть руку и положить ладонь на укрытую простыней ногу Рэя в поисках поддержки. В поисках утешения. Но не сделала этого.

— Первые два раза, когда тебя ранили, были достаточно скверными. У меня всегда появлялось ощущение, будто кто-то пробрался внутрь меня и вырвал часть души, которая уже никогда не вернется. Впоследствии я всегда чувствовала себя… менее цельной, менее защищенной.

Она, наконец, повернулась к Рэю, и ее взгляд упал на шрам наверху его груди. Грейс протянула руку и коснулась его. Впервые она преднамеренно положила ладонь на свидетельство того ужасного ранения.

— Ты едва не умер, и это чуть не убило меня. Не знаю, как я пережила ту неделю, правда, не знаю. — Она последний раз погладила шрам и опустила руку. — Мы тогда хотели завести детей, помнишь?

Он кивнул.

— У меня была задержка на несколько дней, — прошептала она. — Слишком небольшая, даже чтобы просто упоминать о ней, но той ночью, ожидая, когда тебя вывезут из хирургии, я думала об этом. Я не знала, беременна я или нет, но ожидая, размышляла и спрашивала себя, как пройду через это без тебя, как смогу воспитать без тебя ребенка.