Правый министр Исидзё опустился на колени перед императором и поклонился. Сано и Хосина последовали его примеру.

— Ваше величество, я представляю вам Сано Исиро, Благороднейшего следователя по особо важным делам при его превосходительстве сёгуне, — проговорил Исидзё и повернулся к Сано: — Я имею честь представить вам величайшего императора Томохито, сто тринадцатого императора-суверена Японии.

Оказавшись лицом к лицу с первым подозреваемым, Сано с трудом удержал возглас удивления. Он знал, что императору всего шестнадцать лет, что Томохито унаследовал трон после отречения отца четыре года назад, но он никак не предполагал, что юноша, восседавший на подушках под балдахином, совершенно не походит на свои официальные, изящно выполненные портреты. Томохито был облачен в пурпурное кимоно, усеянное императорскими гербами в виде золотой хризантемы, на голове — высокая твердая черная шапка с плоским верхом. Тело у Томохито было крепкое и мускулистое, а лицо по-детски округлое, с гладким лбом и ясными глазами, пухлыми румяными щеками и яркими губами. Император смотрел на Сано с наглостью ветреного проказливого мальчишки.

Правый министр Исидзё сказал:

— Сёсакан-сама расследует дело об убийстве Левого министра Коноэ, он хотел бы задать вам несколько вопросов, ваше величество.

— Неужели? — язвительно откликнулся Томохито. — Это я буду задавать ему вопросы.

Сано потрясла такая грубость, хотя он был к чему-то подобному готов. По дороге он попросил Хосину коротко охарактеризовать подозреваемых. Об императоре тот сказал: «Всю жизнь он ни в чем не знал отказа. Наследника престола обычно обучают правилам хорошего тона и дисциплине, но в случае с Томохито все было напрасно. Он считает, что может делать все, что ему заблагорассудится. Едва ли кто-нибудь во дворце осмеливается критиковать его; в плохом настроении он грозит наслать на страну гнев богов».

Придворные смущенно молчали, ожидая реакции Сано на выходку императора. При всем опасении оскорбить императора и осложнить отношения между бакуфу и императорским двором Сано нужно было брать беседу в свои руки.

— Я отвечу на ваши вопросы при одном условии, — сказал он. — Если вы будете отвечать на мои.

Томохито сердито свел брови к переносице, подумал и небрежно бросил:

— А, ладно! — Потом, блеснув глазами, спросил: — Правда, что есть места, где девицы сидят в специальных клетках и мужчины могут купить их на ночь?

«Так, — отметил Сано, — у великого императора интересы, как у обычного подростка».

— Да, — сказал он, — в кварталах развлечений, имеющих специальную лицензию.

— А вы там бывали? — Порочная ухмылка искривила губы императора.

— Ваше величество, я советую вам ограничить свои вопросы менее личными темами, — сказал Правый министр Исидзё. — Вы же не хотите оскорбить сёсакан-саму.

«И соответственно сёгуна», — давал понять министр.

— Он обязан ответить, — заявил Томохито. — Таков уговор.

— Но теперь моя очередь спрашивать, — улыбнулся Сано. — Каково ваше мнение о Левом министре Коноэ?

Глаза Томохито расширились от удивления. Сано догадался, что немногие решались ловить его на слове или самовольно менять тему разговора.