– Очень рада нашему знакомству, мистер Уорвик, – солгала она хриплым голосом.

– Большая честь для меня, мисс Клейтон, – невозмутимо ответил он, прекрасно осознавая, что настал момент его триумфа, и решил заставить ее испытать еще большую неловкость. – Но я уверен, мы с вами где-то встречались раньше.

«Вот негодяй! – со злостью подумала она. – Никакого чувства такта. Ни один джентльмен не станет вспоминать о встрече, на которой был наполовину раздетым. Хотя ни один джентльмен, вероятно, не станет драться на ринге».

– Думаю, вы заблуждаетесь, – заметила она, старательно улыбаясь. – Я всегда помню тех, кому меня должным образом представляют, а всех остальных я даже не замечаю.

– В таком случае очень благодарен сэру Жоффрею за то, что он устроил наше знакомство, – многословно ответил он, – поскольку теперь я могу быть уверен, что меня запомнят. Я слышу музыку, начались танцы. Могу я вас пригласить?

Она уже собралась отказать ему под благовидным предлогом, и неважно, что ему покровительствовали Эденфильды, все равно он оставался выскочкой из низов, чья хорошо поставленная речь являлась лишь подражанием высшему классу. Но тут вдруг Оливия – скучная, глупая Оливия, не способная улавливать подводные течения бурлящего вокруг нее водоворота, – заговорила прежде, чем Клодина успела произнести хоть слово.

– Вы не представляете, как моя сестра любит танцевать, мистер Уорвик. Я порой думаю, что она вальсировала бы дни и ночи напролет, если бы ей предоставили такую возможность. Ведите ее танцевать без промедлений.

Никто даже не подозревал о том хаосе чувств, который царил в душе Клодины, когда она с присущей ей грацией шла рядом с Дэниэлом в Музыкальную комнату. Бал открывала королевская кузина с одним высокопоставленным гостем, одетым в восточный костюм, поражающий глаз обилием алого и золотого. Играли вальс. На одно короткое мгновение – мгновение, которое, казалось, повисло в воздухе и остановило время, – Дэниэл и Клодина повернулись лицом друг к другу. Он посмотрел на нее глубоким взглядом, усилившим безумный восторг, наполнявший ее. Затем он одной рукой сжал ее ладонь, другой обнял за тонкую талию и закружил в вальсе. Их ноги плавно заскользили словно по шелку или облакам, просто по самой музыке.

– Завтра я уезжаю из Брайтона в Девоншир, – сказал Дэниэл, поглядывая на нее из-под ресниц, пока они плавно кружились в танце. Разыгралось ли у него воображение или она действительно вздрогнула при его словах? Известие о его отъезде успокоило ее? Или она испытывала сожаление?

– А я уверена, что не переживу отъезда из Брайтона, когда закончится сезон, – беспечно защебетала она. – У моей сестры и ее мужа, с которыми я живу, большой особняк вдали от цивилизации.

– Где именно?

Клодина не собиралась допускать, чтобы он так легко поймал ее и узнал, где она живет. Не подозревая, что он уже полностью владел информацией, девушка постаралась избежать прямого ответа.

– На берегу, недалеко от торгового города. Но как же там скучно, как скучно по сравнению с Брайтоном.

– И все же вы живете рядом с морем.

Она презрительно усмехнулась.

– Вы бы меня поняли, увидев эту деревушку, именем которой названо и наше поместье. Ничего, кроме горстки рыбацких домишек, церкви, гостиницы и бескрайних просторов белого песка без намека на присутствие человека.