– Удивлена, почему я не дал тебе знать? Объясню позже. А сейчас, умоляю, познакомься с Кейт Уорвик, – попросил он.

Жасси, которая стояла на ступеньку выше Гарри и Кейт, присела в реверансе, заливаясь слезами.

– Всем сердцем рада, что вы вступаете в нашу семью, Кейт, только в дом, перед которым мы стоим, вам вход закрыт.

При этих словах Дэниэл мертвенно побледнел, его скулы явственно проступили под кожей. Кейт прижала руку к сердцу, боясь, что оно выскочит из груди. «Боже мой, – подумала она в приступе жалости, – он приехал слишком поздно, чтобы спасти поместье! Он потерял свое наследство!»

– Дядя Уильям умер?! Когда это случилось? – озвучил Гарри мысли Кейт.

– Вчера. Не прошло еще и двадцати четырех часов. Ему резко стало плохо, – говорила она глухим голосом, неуверенно теребя пальцами лацкан сюртука Дэниэла. – А потом все хуже. Гораздо хуже. О, дорогой Дэниэл, я даже не знаю, как тебе сказать.

Дэниэл уже отошел от шока.

– Кому он завещал поместье? – процедил он сквозь зубы.

– Не тебе.

– Ты писала, что он хотел меня видеть, удостовериться, что я больше не юный дикарь, которого он помнил, что он настроен благосклонно.

– Да, так он мне обещал, но втайне от меня замышлял иное. Перед смертью он признался мне, что хотел позлорадствовать, унизить тебя в твоем тщеславии и что он никогда бы не стал марать имя Уорвик связью с дьявольским боксом. Такова его месть за твою независимость и неповиновение.

– Но Дэниэл вернулся вовсе не смиренным и униженным! Совсем нет! Он хотел получить наследство с помощью меня, – запротестовала Кейт.

Ее никто не слушал. Дэниэл схватил Жасси за плечи.

– Кому завещано поместье, если учесть, что Гарри также связан с боксом, как и я?

Когда сестра не ответила, он яростно встряхнул ее.

– Говори! – потребовал он.

– Я боюсь, – беспомощно всхлипнула она.

– Он продал дом? – взревел он, снова встряхнув сестру.

– Хуже! – Она истерично всхлипнула, в испуге отстраняясь от брата.

– Хватит, Дэниэл, перестань. Ты пугаешь ее, – вмешалась возмущенная Кейт.

Жасси осмелела от неожиданной поддержки.

– Оно завещано новорожденному сыну нанятой няньки. Это ребенок дяди! – произнесла она, с трудом выговаривая слова.

От удивления Дэниэл резко отпустил сестру. Она обернулась к Кейт и нашла защиту в ее объятиях. Не произнеся больше ни слова, Дэниэл зашел в дом.

На него пахнуло затхлостью и заброшенностью, пол величественного холла выглядел грязным. Прежде Дэниэл не видел дом в таком состоянии. Он стоял в самом центре, оглядывая старую мебель, покрытую толстым слоем пыли, и испытывал чувство горечи, которое впервые возникло в нем по отношению к прекрасному дому. Во времена его детства тут царили правила сварливого старика, в этом холле жестоко высекли Гарри, за незначительный проступок заперли в шкафу Жасси, заставили десятилетнего Дэниэла стоять с закинутыми за голову руками до тех пор, пока он не упал и Джим не унес его.

– Вы посягаете на чужие владения.

Он поднял голову и наверху лестницы, построенной еще во времена Тюдоров, увидел женщину в широком платье, кормящую полной грудью закутанного в платок младенца. У нее было хитрое жадное лицо с вульгарным широким носом, волосы выбивались из-под грязного сиреневого чепца обилием желтых кудряшек. Дэниэл тотчас понял, кто перед ним.

– Я Дэниэл Уорвик, – высокомерно бросил он с гордостью, унаследованной им от предков. – Да как вы осмелились заявить мне, что я посягаю на чужие владения в этом доме?

Она начала спускаться по ступенькам, волоча за собой грязные пышные юбки заношенного домашнего платья.