В тот момент, когда она подошла к небольшому столику, на котором лежал гребень, кухонная дверь открылась, и оттуда неожиданно вышел Дэниэл. Она не собиралась демонстрировать глупого смущения, решив, что ее нагота достаточно прикрыта, несмотря на обнаженные плечи и открывающуюся под кружевами грудь, обычно целомудренно скрытую под скромными платьями. Но его прямой откровенный взгляд заставил ее почувствовать себя полностью раздетой. Она сильно покраснела, быстро взяла со столика гребень и поспешила вверх по лестнице в свою комнату. Они не обменялись ни единым словом, но он смотрел на нее так, как после их прощального поцелуя в Винчестере. Женщина снова испытала острую боль и непреодолимую тоску.

– Вы все купили, миссис Уорвик?

Вопрос Джима вывел ее из задумчивости. Она вернулась в настоящее и улыбнулась своему спутнику, отбросив с лица завиток волос, выбившийся из прически под порывами морского ветра.

– Да, мне больше ничего не нужно, благодарю вас. Мы можем идти домой.

Она легко зашагала в сторону дома, где чувствовала себя спокойно, там была ее гавань.

Стоял холодный ноябрьский день, когда Кейт снова увидела пони Клодины у крыльца офиса Дэниэла. Кейт несла письмо, которое хотела лично отдать Дэниэлу, но передумала и оставила его клерку. С тяжелым, сжимающимся от необъяснимого страха сердцем она повернула назад к дому.

А Дэниэл, сидя за столом в своем офисе, едва взглянул на письмо, которое принес клерк, взял его и тут же отложил в сторону. Подождав, пока дверь в его кабинет снова закроется, он вернулся к прерванному разговору с Клодиной, которая сидела напротив него. Она уже второй раз приезжала к нему в офис, в первый раз под предлогом своей обеспокоенности попыткой Александра перекрыть центральную дорогу, ведущую в Истхэмптон, чего никогда не позволил бы закон. И сегодня она снова привезла бесполезный обрывок информации, основанный на глупых слухах. Единственное отличие от первого визита заключалось в том, что в прошлый раз она выглядела дружелюбной и довольной своей отчаянной смелостью, а сегодня каждый ее нерв вибрировал от напряженности и раздражения.

– А что, если ваш зять узнает о вашем приезде сюда? – спросил Дэниэл, внимательно глядя на нее.

Он подумал, что понял причину ее напряженности, которая исходила от нее, как и запах ее духов. И тут ему в голову пришла мысль об уединенном коттедже, который на днях освободили жильцы, как об идеальном месте для свиданий.

– Я очень рискую, – резко подтвердила она. – В обоих случаях я убеждала Александра, что еду к друзьям в усадьбу Атвуд, и действительно ехала туда после встречи с вами. И сегодня поеду тоже.

– К друзьям или к другу? – педантично уточнил он, подразумевая мужчину с внешностью поэта, которого видел с ней в церкви в Маррелтоне; с того дня он постарался разузнать о нем как можно больше.

Злобная гримаса исказила ее лицо.

– Дорогой друг, который устраивает бесчисленные празднества и торжества в мою честь. Мы с ним очень близки. Думаю, что я выйду за него замуж.

Ни один мускул на лице Дэниэла не дрогнул при этом сообщении. Он знал о Лионеле Атвуде и его отношении к Клодине практически все. Атвуд нуждался в наследнике, чтобы передать свое имя и состояние.