Кейт наблюдала, что они выходят, как стадо послушного скота под хлыстом пастуха. Только некоторые отстали, одни не могли заставить свои непослушные конечности двигаться быстрее, другие не торопились намеренно, дерзко вскинув головы и сохраняя на своих лицах упрямое выражение затаенных бунтарей. Женщина подумала, что они представляют собой крайне грустное зрелище в своих лохмотьях, подвязанных шнурками для сохранения тепла. И только скудный ломоть хлеба, завернутый в тряпичный лоскут, должен был поддержать их силы. Их ожидал тринадцатичасовой тяжелый день, по окончании которого они сложат инструменты и вернутся в свои жалкие жилища к изможденным женам и худым плачущим детям. Она сама часто посещала эти дома с корзинками, наполненными едой, порой в компании Элиота Синглтона, который постоянно навещал паству своего прихода. Хотя многие женщины выглядели неопрятными и ленивыми, ищущими утешения в бутылке с джином, Кейт испытывала только жалость и сочувствие к их скорбному существованию.

– Я пойду с ними, – сказал Гарри. – Порой пьяных приходится вытаскивать из канав и котлованов, выкопанных под фундаменты домов.

Дэниэл и Кейт остались в баре одни, если не считать хозяина, с легким звоном убирающего со столов пустую посуду. Дэниэл подошел к камину и разворошил сапогом тлеющие бревна, вызвав фейерверк искр. Пламя вспыхнуло с новой силой. Он снял перчатки и, положив их вместе с хлыстом на каминную полку, протянул к огню озябшие руки и обернулся к Кейт.

– Итак? Вы все еще испытываете сочувствие к этим лентяям? Ни одно утро не проходит без подобной неприятной процедуры. Я бы уже давно многих уволил, если бы это гарантировало уменьшение количества пьяных в других бригадах. Пьянство – проклятие низшего класса. Будь моя воля, держал бы все пивные закрытыми до конца рабочего дня.

Хозяин замедлил уборку и усмехнулся, уверенный, что закон никогда не допустит подобного.

– В таком случае наступят тяжелые времена для нашего брата, мистер Уорвик. Готов побиться об заклад, что вы, путешествуя по стране во время ваших боевых турниров, с удовольствием заезжаете в придорожные гостиницы в любое время суток, чтобы выпить что-нибудь согревающее. Это стало бы невозможным, если бы мы не работали в любое время равно для бедных и богатых.

Дэниэл проигнорировал бесцеремонное вторжение хозяина в их разговор, ожидая ответа Кейт. Размышляя над тем, что сказать, она подошла к огню, отблески пламени танцевали на складках ее плаща, отражая игру света и тени на лице. Грациозным движением она отбросила полы плаща и, следуя примеру Дэниэла, поднесла к огню руки. Неожиданно он снова ощутил знакомое очарование, вызванное неумышленной чувственностью каждого движения этой женщины, испытывая волнение и возбуждение, как в Винчестере или в тот жаркий день, когда застал ее, полуобнаженную, в холле. Не осознавая своего влияния на него, она спокойно и задумчиво смотрела на пламя.

– Многие из этих людей вынуждены преодолевать значительное расстояние, чтобы добраться до Истхэмптона. И я верю, что больше всего на свете они желают отдохнуть и освежиться.

В любое другое время он ответил бы ей саркастическим замечанием, но в этот момент она словно околдовала его.

– Как хорошо, что женщины не управляют бизнесом, – заговорил он непривычно нежно, – иначе они баловали бы своих работников, как капризных детей.

– Доброта не может быть неуместной, – задумчиво ответила она.

Его брови нахмурились. Он не считал себя полностью чуждым доброте, но всему есть предел. Схватив перчатки и хлыст, он отошел от огня.

– Мне еще нужно успеть сделать кое-какую работу до завтрака.

У входа в таверну они расстались: он уехал по делам, она поскакала домой. Днем Кейт снова вернулась на строительный двор, который сразу после приезда в Истхэмптон показал ей Гарри, и направилась к просторным складам, где хранилась древесина.