Она подняла туфлю:

– Мои башмаки промокли.

Мрачное выражение его лица как-то изменилось.

– Что вы делаете? – спросил он снова, и она расслышала в его голосе и словах мужественные нотки, напоминающие раскаты грома.

– Иду на север.

Он кивнул, помолчал, потом заметил:

– Это очень большое расстояние.

Она попыталась нахмуриться, но его это, казалось, не смутило, и он продолжал неотрывно смотреть на нее своими сумрачными глазами. Она заговорила снова с ледяным достоинством, потому что это было единственное, что могло защитить ее от поднимающейся паники:

– Я только хочу добраться до севера. Я связана с людьми, желающими совсем другого. Разве я не могу просто идти по королевской дороге…

– Нет.

Темные непроницаемые глаза рыцаря оценивали ее, прошлись по ее закутанной в плащ фигурке, смерив с головы до пят.

– Вы не можете быть в безопасности на большой дороге, тем более одна.

– Это, к сожалению, так, но я здесь. А то, что я одна, меня успокаивает. Одиночество – обычное для меня состояние, а вот сидеть в грязи я не привыкла.

Он переменил позу, все еще сидя в седле, и, когда заговорил снова, голос его звучал мягче.

– Поэтому поедемте со мной.

– Я не знаю, куда вы направляетесь.

Он рассмеялся тихим, приятным для слуха смехом, и этот звук умерил ее страх.

– Вы не знаете, куда я направляюсь? Я направляюсь к теплу и постели. А вот вы двигаетесь по пути, чреватому опасностями, особенно если намерены продолжить его одна.

– Я не боюсь идти одна, но мне не нравится, что у меня стерты ноги, а платье промокло и липнет к телу и… О, проклятие!

Она бросила угрюмый взгляд через дорогу. От обочины дороги доносился тихий шорох – ветер шелестел в камышах и травах. Темные облака летели по небу, закрывая звезды. Гвин подняла глаза и с удивлением заметила, что он улыбается. Она ответила хмурым взглядом.

– Вы находите это забавным?

– Нет.

Он покачал головой.

– Я просто… не ожидал такой непосредственности от молодой леди.

– Ах это! Ну, я привыкла говорить и делать многие вещи, которые так свойственным и мужчинам.

Его бровь поднялась дугой.

– Неумение сдерживать себя и богатый выбор ругательств, – ответила она на его невысказанный вопрос с некоторой небрежностью.

– Богатый выбор ругательств, – повторил он задумчиво. – И несдержанность. Интересно, что еще?

– Отсутствие рассудительности, когда речь идет о выборе пути, и при этом нежелание воспользоваться чужой помощью, – сказала Гвин.

Казалось, эти высказывания его не обескуражили. В его глазах появилась теплота. Теперь в них заплясали смешинки.

– Но я не заблудился, мистрис.

– А вот я заблудилась.

– Ну, тогда благодарите Господа, что вы со мной.

Она фыркнула совсем не как леди и поднялась на ноги, но у нее снова закружилась голова и она покачнулась. Он соскользнул с седла и поддержал ее.

– Я уверена, что смогла бы дойти, если бы нашла свою лошадь, – сказала она слабым голосом.

Его рука оказалась у нее на спине, бедро прижималось к ее бедру. Он сжал губы, будто собирался что-то сказать, но раздумал.

Гвин попыталась отстраниться, потому что жар, исходивший от его тела, был нестерпимым. Когда она отпрянула от него, волосы ее запутались в бесчисленных металлических кольцах его кольчуги.