Мадам Франсуаза обещала нам тренировку по языку вееров, а Полин сказала по секрету, что слышала как Лу разговаривала с Эветт, которой стало известно от Катрин… в общем цепочка девочек была длинной, но к нам сегодня придут менталисты и боевики с последнего курса!

И если с косметикой и прической мы немного разобрались: Полин подвела мне глаза сурьмой, а Аврора заплела косы, то оставалось последнее испытание — корсет! И хотя я первая кто уговорил девочек отказаться от него, сейчас дело обстояло совсем иначе! Мне просто необходимо произвести впечатление на месье Отиса! Я представила как во время танца, в том месте, где кавалер, обхватив даму за талию, словно приподнимает и переставляет… месье Отис кладет руки мне на талию и его брови взмывают в удивлении вверх. Да, такую толстуху сложно представить. И хотя девушка сама подпрыгивает, пружиня, но я точно не смогу оторваться от земли, даже при помощи месье Отиса!

— Ты уверена, Эвон? — переспросила Аврора, так и не дождавшись от меня ответа.

— У меня просто нет выбора, как вы не понимаете?! — возмутилась, топнув ножкой.

— Еще две недели назад ты первая выступила против и мы все тебя поддержали, несмотря на то, что стали белыми воронами среди остальных учениц, а вот теперь, ты намереваешься надеть корсет?! И почему нет иного варианта именно сейчас?

Я исподлобья посмотрела на маркизу. Ну да, говорила. Буду я гробить свое здоровье, чтобы вписаться в компанию столичных студенток! Ведь в этом корсете ни вдохнуть, ни выдохнуть. Но месье Отис совсем иное дело. Как там говорила Лу? Ради стоящего мужчины можно и потерпеть разные неудобства.

Не верю, что я цитирую Луизу!

— Это особенный случай! — отрезала я.

— Чем, Эвон?! — возмутилась Армель.

— Неужели ты… влюбилась, Эвон? — удивленно воскликнула Полин, отрываясь от изучения альманаха с новыми прическами.

Я смущенно посмотрела на девушку. Неужели это так заметно? Хотя я расспрашивала подруг о месье Отисе, мне казалось, я была очень осторожна и говорила о «Персефоресте» не больше обычного. Ну если только немножечко…. Но, думаю, Армель и Аврора так были заняты собственными чувствами, что до моих ему и дела не было. Ведь аккурат позавчера пришло письмо от дофина! Армель едва не зацеловала пергамент, а уж перечитывала так точно бесчисленное количество раз. Что уж, только я дважды попадала на зачитывание вслух письма от Луи-Батиста.

«Дорогая моя невеста! Рад сообщить вам, что экспедиция продвигается гораздо успешнее, чем было запланировано…»

«…месье де Грамон писал мне о покушении на мадемуазель Луизу и не устаю благодарить дядю о предусмотрительности, страшно представить, что было бы с нами, страной, если бы вы пострадали…»

«.. не расстраивайтесь, мадемуазель Армель, что обстоятельства сложились именно таким образом, уже скоро бал по случаю излома зимы, и мы вплотную займёмся свадьбой и уже весной проведем обряд…»

«…я верю, мадемуазель, что вы будете сильной и сохраните наш секрет…»

«…уведомляю вас, дабы не случилось недоразумений, что я был вынужден написать письмо мадемуазель Луизе, ведь окружающим будет странно, что мы не состоим в переписке…»

Да это совершенно не похоже на письма влюбленных! Точнее то что пишет в ответ Армель — очень даже, но вот исполнение дофина… Вот Ноэль обращается ко мне гораздо мягче: «Дорогая моя Эвон!». И никаких «мадемуазелей».

Хотя свое дело и эти сухие записки делали: после каждого маркиза парила на седьмом небе от счастья и целовала место, где принц оставил свою подпись.