— У нее никого нет, Дункан. Мы сделаем, как ты предлагаешь, но не сейчас. Я должен посмотреть, нет ли каких-то признаков, указывающих на причину смерти. — Нэнти скривился от отвращения и хотел уже опуститься на колени возле трупа, но тут его потянули за руку и заставили встать на ноги.

— Давайте-ка лучше я сделаю это, милорд — предложил Дункан.

— Это мой долг… — начал Нэнти.

— Судя по выражению вашего лица, вам не многое удастся рассмотреть до того, как содержимое вашего желудка полностью закроет тело девушки. У меня крепкий желудок, да и обоняние уже притупилось. Что вы хотите найти? — спросил он, опускаясь на колени перед трупом.

— Какие-нибудь признаки того, что она умерла насильственной смертью. От падения, например, или чего-то в этом роде.

— О да, признак имеется, и более чем явный. Ей перерезали горло.

— Ты уверен?

— Конечно. Огромный глубокий разрез, от уха до уха. Бедняжка! У того, кто орудовал ножом, крепкая рука. Не было необходимости наносить этот жестокий удар, чтобы убить столь хрупкую девушку с такой тонюсенькой шейкой. — Дункан поднялся и отряхнул колени. — Это все, что вы хотели узнать?

— Да. — Нэнти вздохнул. — Лучше бы нам этого не видеть… но да, это именно то, что я хотел узнать.

— У вас нет предположений, кто мог бы убить бедняжку?

— Пока нет, но я очень надеюсь выяснить это. Мой брат, лэрд Клачтрома, тоже этого хочет.

Нэнти едва удавалось сдерживать тошноту, когда он помогал Дункану и Тому водрузить тело девушки на телегу. Затем он вместе с Томом последовал за Дунканом и его сыном в церковь. Смущение Нэнти по поводу слабости своего желудка Несколько уменьшилось, когда он заметил, что отец Гауди испытывает те же трудности. После похорон девушки Нэнти последовал за святым отцом в его жилище, расположенное позади небольшой каменной церкви.

— Я думал, вы более привычны к смерти, — удивился Нэнти, наблюдая, как отец Гауди отхлебывает добрый глоток вина.

— Смерть от болезни, — пояснил отец Гауди, — смерть от старости, от несчастного случая и изредка, всего пару раз, от повешения. Почти всю мою жизнь я провел в мире и покое. Всего несколько погибших в бою. А это… это безжалостное убийство молодой девушки… Нет, прежде мне не приходилось сталкиваться ни с чем подобным. — Он содрогнулся. — Кроме того, большинство тел, которые мне приходилось видеть, были свежие.

— Да уж, это самое неприятное.

— Это ведь как-то связано с проблемами вашего брата, да?

— Полагаю, что так. Эта молодая служанка пропала в тот день, когда отравили Илзу. Либо ее увезли и убили просто для того, чтобы отвлечь на нее наше внимание, либо она принимала участие в отравлении, и ее убили, чтобы избавиться от свидетеля. Все это так неопределенно, так запутанно, в этом деле столько неожиданных поворотов и неизвестных ходов… Боюсь, тут я бессилен. Дайте мне врага, который брызжет слюной прямо перед моим носом, который открыто противостоит мне с мечом в руках, — вот тогда я не растеряюсь. А так? В этом деле я спотыкаюсь на каждом повороте. — Он покачал головой. — Если я когда-нибудь узнаю, кто за всем этим стоит, клянусь, я выпушу ему кишки, хотя бы просто за то, что он доставляет нам так чертовски много неприятностей.

— Или она?

— Мы, конечно, не исключаем такой возможности. Но лично я считаю, что женщине такое не под силу. По крайней мере в случае с убитой служанкой я уверен в этом. Как говорит Дункан, удар был нанесен крепкой рукой. — Нэнти допил вино и поднялся. — А теперь мне необходимо вернуться в замок.

— Да уж, не стоит слишком надолго оставлять ее светлость одну, без охраны, да и солнце уже садится.