Она совсем не была похожа ни на его бывшую жену, ни на одну из знакомых ему женщин, которых он желал. Она была очень стройной, изгибы ее тела были едва различимы под тканью рубашки. Ее груди были полными и круглыми, но Дэрмот знал, что, когда она перестанет кормить близнецов, они заметно уменьшатся. Контур ее тела смутно виднелся сквозь тонкую ткань, и Дэрмот отметил, что у Илзы тонкая талия, стройные бедра и длинные ноги. По ее телу никак нельзя было сказать, что эта девушка всего несколько месяцев назад родила двоих сыновей, но он даже при всей его циничности не мог усомниться в том, что Илза — их родная мать.

Глубокий и насыщенный цвет ее прекрасных зеленых глаз был виден даже при слабом свете свечей и догорающих в камине дров. Ее коричневые брови имели небольшой, но очень элегантный изгиб, а длинные и густые ресницы подчеркивали выразительность больших глаз. Ее нос был маленьким и прямым, а губы четко очерченными и соблазнительно пухлыми. Подбородок был таким же волевым, как и у ее братьев, и он чрезвычайно шел к округлой форме ее лица. Для рыжей у нее было довольно мало веснушек, тут и там выделяющихся на фоне мягкой светлой кожи. Ее длинная тонкая шея была совершенной.

И даже несмотря на то, что она очень сильно отличалась от всех остальных женщин, к которым Дэрмота когда-либо влекло, сейчас он понял, почему тогда, год назад, ему так захотелось обладать этой девушкой. Если, конечно, вся эта история с их женитьбой — правда. Как-нибудь он получше рассмотрит ее детишек и тогда окончательно решит, могли они с Илзой быть когда-то близки или нет. Признать ее своей женой — это очень серьезный шаг. Дэрмот, однако, решил, что даже если она всего лишь играет с ним, он постарается извлечь из сложившейся ситуации как можно больше пользы.

— Я пришел, чтобы разделить со своей супругой брачное ложе, — ответил он.

Илзе хватило одного взгляда, чтобы понять, что на Дэрмота так и не снизошло озарение, однако сейчас он почти уже верил ей.

— Но ты ведь не уверен, что я и правда твоя жена?

— Нет! Я не поверил вашим россказням о том, что случилось между нами год назад, дело в том, что теперь ты моя жена, я не сомневаюсь. — Он не спеша приближался к ней, — Не далее как несколько часов назад мы преклонили перед святым отцом колени И» произнесли свои клятвы.

— И ты полагаешь, что я буду играть роль преданной жены перед человеком, считающим меня лгуньей?

— С каких это пор то, что мужчина думает о своей жене или испытывает к ней, дает ей право избегать своих супружеских обязанностей? — Дэрмот не устоял перед искушением погладить шелковистую прядь ее дивных волос и отметил про себя, что они очень мягкие и гладкие.

С этой печальной истиной Илза спорить не могла. Другой печальной истиной было то, что одна только его близость, одно прикосновение его пальцев заставили ее сердце биться так, словно оно вот-вот выскочит из груди. И хотя она могла скрывать от Дэрмота большую часть того, что испытывала, ее страстное желание оказаться в его объятиях скрыть было трудно. Он стоял так близко, что Илза чувствовала тепло его тела, вдыхала терпкий мужской аромат его кожи. Она подозревала, что под толстым халатом на Дэрмоте нет одежды, и ее желание стало таким нестерпимым, что Илза с трудом контролировала себя.

— Ты не веришь, что я была твоей женой еще до того, как отец Гауди нас обвенчал, — произнесла она дрожащим голосом. — Ты думаешь, что я хочу зачем-то одурачить тебя, хотя я не вижу причин, которые давали бы тебе право меня подозревать.

— Нет? Предположим, что мы были любовниками год назад, а потом обручились. Год назад я подписал свое имя на бумагах, которые дают тебе и твоим детям право владеть всем, что принадлежит мне. И год назад кто-то пытался меня убить. Это странное совпадение заставило бы задуматься даже самого последнего тупицу.