— Что, «вино»? — спросил Дэрмот.

— Горькое. Слишком горькое. — Она снова начала корчиться, и Сигимор сильнее сжал руки, чтобы не выронить свою сестру. — Вино сжигает меня изнутри!

— Фрейзер, спрячь вино куда-нибудь подальше, чтобы мы могли позже взглянуть на него, — велел Дэрмот и поспешил следом за Сигимором, остановившись только для того, чтобы послать слугу за Глендой.

Лишь вчетвером — Дэрмоту, Сигимору, Гейл и Фрейзер — удаюсь раздеть Илзу, надеть на нее чистую рубашку и уложить в постель. Тейт и Нэнти беспомощно стояли у двери. Ее вырвало еще два раза, а боль становилась все сильнее и невыносимее. Илза говорила разумные вещи, а значит, боль не сделала ее безумной. Дэрмот о чем-то говорил ей, но Илза не могла ему ответить. Она даже не понимала, о чем он говорит.

Дэрмот решил, что им придется привязать ее к кровати, как вдруг Илза внезапно затихла. Сигимор и Дэрмот замерли на месте, не в силах пошевелиться от страха, но Фрейзер первой поняла, что это всего лишь обморок, и сказала об этом мужчинам.

— Помоги мне все убрать, Гейл, — попросила Фрейзер.

— Нет! Подождите! Не трогайте это! — вскричала Гленда, вбегая в комнату.

Пока Гленда изучала то, что вышло из желудка Илзы, Дэрмот взял из рук Фрейзер влажную ткань и нежно обтер лицо жены. Он старался быть терпеливым, когда Гленда молча подошла к кровати и принялась внимательно осматривать Илзу. И вдруг Илза открыла глаза и посмотрела на Дэрмота. Тот нахмурился, потому что в ее глазах отчетливо увидел страх.

— Вино, — произнесла она голосом, больше похожим на шелест листьев на легком ветерке. — Вино было слишком горькое.

— Какое вино? — требовательно спросила Гленда. Фрейзер показала на поднос с вином и печеньем, который принесла в спальню.

— Где ты взяла это вино? — спросил Дэрмот.

— Ты мне прислал, — ответила она и застонала, схватившись за живот. Но вино оказалось очень горьким. И оно сжигает меня!

— Это яд, — вынесла вердикт Гленда, снова подходя к кровати. — Яд подсыпали в вино.

— Нет! — прошептал Дэрмот и торопливо отступил, когда Сигимор рванулся к нему.

Дэрмот вынул свой меч на долю секунды позже, чем Сигимор выхватил свой. Тейт встал рядом с братом, а Нэнти — плечом к плечу с Дэрмотом. Юноши тоже обнажили свои мечи. Фрейзер закричала, но на нее никто не обратил внимания.

— Ты хотел убить ее! — процедил Сигимор. — Тебе не хватает терпения выжить ее отсюда своими злобными замечаниями, да?

— Нет, — запротестовал Дэрмот. — Я никогда бы не…

— Она сама сказала это. Вино было отравлено, а послал его ты.

Сигимор приготовился к атаке, и Дэрмот услышал, как Нэнти выругался. По телу Дэрмота прошел холодок. Его жена, возможно, умирает сейчас в страшных муках, а ее братья хотят и с ним сделать то же самое. Ему нечего было сказать в свою защиту, что заставило бы Камеронов остановиться, ведь слова Илзы для них гораздо весомее, чем его собственные.

Дэрмот напрягся, чтобы отразить удар. Он не знал, чем все это закончится. Кто-то один — или даже не один — может погибнуть. В этот момент по комнате прокатился страшный грохот. Еще секунду Сигимор стоял, широко раскрыв глаза от удивления, А потом — очень медленно — осел на пол, оглушенный. Когда он упал, Дэрмот увидел стоящую позади него Гейл с тяжелой клюкой в руках — ею Дэрмот пользовался, когда заново учился ходить после нападения в Мьюирлейдене.

— Иногда не остается ничего другого, кроме как вбить немного здравого смысла в мужскую башку! — сказала Гейл, глядя на Сигимора, который уже пришел в себя и тряс головой, стараясь избавиться от головокружения.

С минуту Сигимор смотрел на своего маленького противника, потом потер рукой макушку.