Его внезапная настороженность и манера, в какой он дал ответ, отчеканивая каждое слово, сами по себе были предостережением. Ей тоже надо бы взвешивать свои фразы. Но Джулия уже перешагнула порог благоразумия.

— Связь, Бенджамен, в моей точке зрения! Мариан осталась в прошлом. Во всяком случае, ты дал мне это понять, когда просил не уходить с нашей свадьбы. Почему теперь ты намеренно приглашаешь ее в нашу жизнь?

— Потому что мне нужен был совет. До сегодняшней ночи ты, наверно, не замечала, что с этим малышом не все в порядке. А меня это мучает уже целую неделю. И, как его отец, я обеспокоен.

— Это не объясняет, почему ты позвонил Мариан Дэйэс.

— Не объясняет? А я думал, это очевидно. Она его мать.

Она его мать!.. А ты, Джулия, навсегда останешься лишь мачехой. И неважно, что ты будешь обманывать себя и думать по-другому!

— И ты доверяешь мнению женщины, которая бросила своего собственного ребенка? Послушай, Бен, давай начистоту: какая реальная причина заставила тебя звонить своей бывшей любовнице?

— До нынешней ночи ты не проявляла к мальчику никакого интереса. Так к кому, по-твоему, мне надо было обратиться? К твоей матери? — Он насмешливо фыркнул. — Да я бы предпочел сунуть руку в пасть бешеного питбуля!

— Ты мог бы спросить у моей бабушки.

— Нет, не мог. Потому что, спросив у нее, я бы открыл, как мало поддержки оказываешь мне ты.

А я слишком люблю Фелисити. И не хочу быть тем человеком, который разрушит ее иллюзии насчет единственной внучки.

— Ты предлагаешь?..

— Я предлагаю закончить этот разговор прямо сейчас, — сухо проговорил он. — Пока мы не наговорили друг другу таких вещей, о которых будем потом всю жизнь жалеть. Я устал, ты устала, малыш устал… Давай отложим эту беседу.

И не оставив ей возможности возразить, он повернулся и вышел из комнаты. Еще никогда в жизни Джулия не чувствовала себя такой одинокой.

Глава 7

Джулия не ожидала, что ей так скоро придется пережить еще одну бессонную ночь. И вряд ли предвидела, что проведет эту ночь в гостевой комнате. Но когда она наконец решила проведать Бена, дверь в хозяйскую спальню оказалась закрыта. Джулия не обладала такой смелостью, чтобы вторгнуться туда, хотя теперь она могла назвать его мужем в самом прямом смысле слова.

Когда она проходила мимо детской, то заметила, что малыш неспокоен. Она на цыпочках подошла к колыбели. Поправила плед на атласной подкладке и погладила головку. Волосы были влажные от пота. И ей показалось, что он горячий. Во всяком случае, не такой, каким, по ее мнению, должен быть ребенок при нормальной температуре.

Не слишком ли строго она судит Бена? Не страдает ли это маленькое существо от чего-то более серьезного, чем обычные колики? Почему он так часто прижимает колени к животу? Может быть, кровоподтеки, которые заметил Бен, говорили о какой-то тяжелой болезни?

Малыш захныкал. И Джулия почувствовала внезапную потребность взять его и крепко прижать к себе. Отразить наступающее зло. Дать знать малышу, что их отношения с его отцом не имеют к нему никакого касательства.

Но Джулия всего лишь дотронулась пальцем до нежной, точно лепесток, щеки.

— Я легко могла бы полюбить тебя, если бы посмела, — прошептала Джулия, и неожиданная слеза покатилась по ее щеке. — Но видишь, это не так просто.

— Нет, это просто, — раздался голос Бена. Она быстро обернулась. Он стоял за ее спиной. — Проще не бывает. Тебе надо перестать бороться и позволить этому случиться. Вот и все, Джулия, что от тебя требуется.

— Я не собиралась будить тебя. — Смутившись, она отдернула руку от колыбельки, будто ее поймали на воровстве, и выпрямилась.