— Джон, неужели это мы? — Глаза женщины критически скользнули по вискам с легкой проседью, по близоруким, умным глазам, свет которых она хранила в себе много лет, по все еще худощавой, сутуловатой фигуре доктора.

По сравнению с Джоном бывший муж Марии Петровны, можно сказать, был настоящим плейбоем. Спортивный, накачанный, он вызывал восторг у молодых неопытных девочек. В компаниях Маша всегда нервничала: обжимания, танцы, тайком подсунутый номер телефона. Аппарат потом буквально раскалялся от звонков: «Олега можно? Это… с работы». Разбитый автомобиль, отобранные по пьянке права, пустая кредитная карточка и бесконечные счета из увеселительных заведений. Никакой работы, никаких денег.

— С завтрашнего дня, детка, я начинаю новую жизнь, — клялся муж.

— Мы же договаривались, не называй меня «деткой», — возмущалась Мария Петровна.

— Как прикажешь.

И назавтра все начиналось сначала.

Однажды, приехав из командировки, она застала в своей новой отремонтированной квартире вульгарную девицу, разгуливающую в ее махровом халате.

— Вы кто? — строго спросила Мария, хотя не сомневалась, что это очередная любовница Олега.

— А те че здесь надо? — нагло взвилась та.

Маша открыла входную дверь и вместе с хамкой выставила на площадку вещи Олега.

Он долго еще звонил по телефону, называя ее все так же «деткой», что-то пьяно бормотал по ночам о сексе, о ее роскошном теле. Однако больше всего мужа интересовало, скоро ли она разблокирует его кредитную карточку. Но когда однажды он заявил, что имеет права на квартиру ее умерших родителей, Маша не выдержала и нашла адвоката по бракоразводным процессам.

Шум приема заглушал слова.

— Отойдем в сторону, — предложил Джон.

Спустившись по небольшой лесенке, они оказались в холле.

— Ты совсем не изменилась, — рассматривая ее, как картину, уверил Джон.

— Спасибо, — с сомнением покачала головой женщина. — Расскажи о себе. Как жизнь? Как работа?

Джон, поставив бокал на столик, закурил.

— Ты куришь? — удивилась она.

— Давно бросил, — сказал он и, объясняя свой поступок, добавил: — Разволновался.

Бабочка и пиджак делали Джона совсем незнакомым. Поэтому Маша помолчала, привыкая к мысли, что это тот самый юноша, с которым она целовалась на скамейке в парке. Казалось, что все происшедшее было не с ними. Ей очень хотелось спросить его о семье, но она не решалась.

— Работа, как видишь. — Затянувшись сигаретой, Джон махнул рукой в сторону сборища, давая понять, что приглашение на такой престижный симпозиум говорит само за себя. — А вот жизнь… — Его лицо сделалось грустным. — Ты имеешь в виду семью? С этим мне не повезло. После тебя я долго не обращал внимания на девушек. Потом познакомился с пациенткой. Она лежала в соседнем отделении. Была похожа на тебя. Мы поженились. А через год случилось несчастье — она умерла.

— Боже! Я тебе сочувствую, — произнесла Мария Петровна.

— Да, к сожалению, я не смог ее вылечить, как тебя. И вот я вдовец уже десять лет.

Повисла пауза.

— Где ты остановилась? — Карие глаза Джона грустно смотрели на Машу. — Может быть, поедем ко мне?

— Ты живешь в Нью-Йорке?

— Нет, но я остановился у своих знакомых. Это очень состоятельные люди. Когда-то я спас хозяину жизнь.

Мелодия старого джаза с компакт-диска возвращала их в прошлое.

— Она долго болела, и я не мог ей ничем помочь.