С любовью, папа».

Когда я отправил письмо, была пятница, поэтому для меня не было ничего удивительного в том, что в выходные я не получил ответа. Дома у дочери был свой компьютер, но я понимал, насколько опасно было писать в субботу или в воскресенье… Мало ли, ее мать или Робсон могли зайти к ней в комнату в тот момент, когда она открывает почту. Возможно, я чересчур осторожничал, но мне не хотелось ставить под угрозу нашу переписку и тем более доставлять Меган неприятности. Поэтому я поборол искушение написать ей — и окунулся в привычную рутину. Подъем в восемь, закупка продуктов, работа над романом, ленч, выход из дому в час тридцать пополудни, кино, возвращение домой к полуночи, таблетка снотворного с травяным чаем, сон… и неизбежное пробуждение в два часа ночи, когда пьяный Омар, возвращаясь домой, шумно мочился в сортире (этот ритуал не знал сбоев). 3опиклон, однако, делал свое дело, и вскоре я снова проваливался в сон. Вот почему я каждый день мысленно благодарил доктора из гостиницы, который щедро прописал мне сто двадцать таблеток этого в прямом смысле сногсшибательного лекарства.

Проснувшись поутру, я неизменно обнаруживал привет от Омара в виде загаженного туалета. После нескольких недель каждодневной уборки мое терпение лопнуло. Это случилось в тот день, когда я получил последнее письмо от Меган — и большую лужу мочи на полу туалета.

Я громко забарабанил в дверь соседа. Он открыл не сразу, но в конце концов появился на пороге в грязных трусах-боксерах и майке болельщика футбольного клуба «Милан», обтянувшей огромное брюхо.

—      Чего надо? — спросил Омар заспанным голосом.

—      Поговорить, — ответил я.

—      Поговорить? О чем?

—      О том, в каком состоянии ты оставляешь туалет.

—      В каком еще состоянии? — переспросил он, и в его голосе зазвучали вызывающие нотки.

Я пытался выдержать спокойный тон:

—      Послушай, мы оба вынуждены делить туалет…

—      Мы делим туалет? — Его голос сорвался от ярости.

—      Мы оба пользуемся одним туалетом в разное время.

—      Ты хочешь, чтобы мы пользовались им вместе?

—      Я хочу чтобы ты поднимал стульчак, когда ссышь. И еще прошу, чтобы ты спускал после себя воду и пользовался ершиком, когда…

—      Пошел в жопу, — сказал он и захлопнул дверь перед моим носом.

Мой опыт дипломатии оказался неудачным. На следующее утро я обнаружил, что Омар обоссал все, что можно… не только стульчак и стены туалета, но и дверь моей комнаты.

Я ринулся в контору Сезера. Качок впустил меня с хмурым видом. В общем, все как обычно.

—      Есть проблемы? — спросил Сезер.

Я объяснил, что случилось.

—      Возможно, это была кошка, — сказал он.

—      Да уж, и прилетела она на ковре-самолете с полным мочевым пузырем. Это был Омар.

—      У вас есть доказательства?

—      А кто же еще?

—      Я же не Шерлок Холмс.

—      Вы должны поговорить с Омаром, — сказал я.

—      Если у меня нет доказательств, что это он нассал на вашу дверь…

—      Может, вы хотя бы найдете кого-то, кто мог бы помыть дверь…

—      Нет.