Капеллан читал 23 псалом. «Зеленые пастбища утешают мою душу…» Вместо того, чтобы утешить, он лишь еще больше напугал его. Потом он замолчал.

Жареный цыпленок и вафли, персики и торт лежали нетронутыми. Есть ему не хотелось. Он подумал о сигарете. Вместе с обедом ему принесли две пачки сигарет. Одна пачка была уже пуста, а в другой осталось меньше половины. — Глупо беспокоиться об этом, подумал он. Какая разница, останутся после него сигареты или нет, ведь он-то не сумеет сделать ни единой затяжки. Но он всегда думал об экономии. Бережливость была его жизненной привычкой, а от привычек трудно отвыкнуть даже перед смертью.

— Закури еще, мой мальчик, — сказал капеллан, как будто прочел его мысли.

Он побледнел. Это значит, что у него осталось совсем мало времени.

Он курил лежа, и капеллан продолжал гладить его по плечу. За дверью послышались размеренные шаги. Гендерсон вздрогнул. Сигарета выпала из руки и откатилась в сторону. Капеллан раздавил ее.

Шаги затихли. Он почувствовал на себе чей-то взгляд и, хотя не хотел смотреть в ту сторону, не удержался и поднял глаза.

— Уже пора? — спросил он. Дверь распахнулась.

— Пора, Скотт, — сказал надзиратель.

Программка Скотта Гендерсона.

Он сунул ее в карман и схватил девушку за плечо.

— Вы пойдете со мной!

Она спокойно дошла с ним до машины, но, когда он открыл дверь, стала вырываться.

— Отпустите меня! — Голос ее звенел на всю улицу, — Вы не имеете права! Эй, сюда! Неужели поблизости нет ни одного копа?

— Копы? Вам нужны копы? Да все копы ищут вас! Вы увидите их раньше, чем думаете.

Он впихнул ее в машину и запер за ней дверцу, затем уселся за руль. Она продолжала кричать, но он дважды ударил ее по лицу. Она замолчала.

— Я никогда еще не обращался так с женщинами, — сказал он. — Но вы же не женщина. Вы — просто дерьмо в женском обличье. — Он включил мотор, и они поехали вдоль улицы. — Ведите себя спокойно, так будет лучше для вас.

— Куда вы меня везете? — пробормотала она.

— А вы не знаете?

— К нему, да? — покорно спросила она.

— Да, к нему. Так сказать, гуманизм с позиции силы. Вы должны спасти невинного человека от смерти, для чего необходимо рассказать все, что вы знаете.

— Я так и думала, — она опустила голову. — Когда это должно случиться?

— Сегодня ночью.

Он увидел, как ее глаза широко раскрылись.

— Я не знала, что это случится сегодня ночью, — прошептала она.

— Ничего, главное, что я вас наконец-то нашел. Красный свет светофора остановил их. Он вытер вспотевшее лицо. Она сидела прямо и смотрела перед собой. Рядом не было ни одной машины. Он видел в зеркале ее лицо. Она о чем-то думала.

— Наверное, у вас в душе — пустота, — сказал он.

— Посмотрите на меня, — с неожиданной энергией ответила она. — Разве я мало выстрадала? Почему я должна думать о том, что с кем-то случится сегодня ночью? Кто он для меня? Они убьют его сегодня ночью… Но я уже убила себя! Я мертва, слышите, мертва. В машине рядом с вами сидит труп…

Ее голос звучал, как стон раненого животного.

— Иногда во сне я видела кого-то, у кого есть прекрасный дом, любящий муж, деньги, прекрасные вещи, друзья, безопасность. Да, да, выше всего — безопасность. Мне казалось, что так будет продолжаться всегда. И я не могла поверить, что это была я. И, однако, в пьяных грезах понимала, что это — я.