— Почему вы сразу не объявились? Если вы уже потеряли все, то что же вы теряли от этого?

— Его власть надо мной не кончилась, Он предупредил меня, что, если я раскрою рот, сделаю что-нибудь, что бросит тень на его имя, он поместит меня в больницу для алкоголиков. Он легко мог бы это сделать, потому что пользуется влиянием и у него есть деньги. Я бы никогда оттуда не вышла.

— Все это непростительно. Вы должны были знать, 'что мы ищем вас, не могли не знать этого! Вы должны были знать, что этого человека приговорили к смерти. Вы просто струсили, вот что! Но если вы никогда не были порядочной женщиной, если вы в своей жизни не сделали ничего порядочного, то сейчас у вас есть шанс исправиться. Вы должны все рассказать и спасти Скотта Гендерсона.

Она помолчала, потом медленно повернула к нему голову.

— Да, — сказала она. — Теперь я хочу сделать это. Видимо, я была слепа все эти месяцы и не думала о нем. Теперь я буду рада поступить порядочно.

— Да, — мрачно кивнул он. — В котором часу вы с ним встретились в баре?

— Судя по часам, было десять минут седьмого.

— Вы скажете им об этом? Вы поклянетесь?

— Да, — сказала она устало. — Я скажу им это и готова поклясться.

— Бог простит вас за все, что вы принесли этому человеку! — пробормотал он.

А потом она стала дрожать. Сперва он даже удивился, глядя на нее в зеркальце. Он никогда не видел, чтобы человек так дрожал. Он не разговаривал с ней, только смотрел в зеркальце.

— Вам нечего бояться, — успокаивал он ее. — Как только вы им расскажете…

Они ехали молча. Потом она неожиданно спросила:

— Куда вы меня везете? Ведь здание уголовного суда мы уже проехали?

— Я везу вас к месту казни, — ответил он. — Это ускорит дело.

— Значит, все же правда, что сегодня ночью…

— Конечно. Это должно случиться в ближайшие полтора часа. Мы должны успеть.

Теперь они уже ехали по окраине города. Вокруг было темно, и лишь фары автомобиля выхватывали из темноты деревья.

— Но, допустим, что-то нас задержит. Например, лопнет шина. Не лучше ли позвонить по телефону?

— Я знаю, что делаю. Вам нечего беспокоиться.

— Да, да, — вздохнула она. — Я ослепла. Я слепая. Теперь я вижу разницу между сновидением и жизнью.

— Полное исправление, — раздраженно сказал он. — За пять месяцев вы пальцем не шевельнули, чтобы помочь ему. А сейчас, за последние пятнадцать минут, вдруг начали испытывать беспокойство.

— Да, — покорно согласилась она. — Вам это трудно понять. Насчет моего мужа и его угрозы поместить меня в больницу для алкоголиков. Вы заставили меня взглянуть на это с другой стороны. — Она откинулась, на спинку сиденья и впервые немного расслабилась. — Мне тоже надоело быть трусихой, — сказала она с неожиданной силой. — Я хочу совершить хоть один храбрый поступок в жизни.

Далее они снова ехали молча.

— Будет ли достаточно моего клятвенного показания для его спасения? — вдруг спросила она с беспокойством.

— Для отсрочки казни этого будет достаточно. Остальное завершат адвокаты.