– Джон Донн верил в то, что однажды кто-нибудь из потомков его дочери разгадает тайну и придет сюда. Не успев помешать самоубийству возлюбленной, он всю жизнь замаливал этот грех. Потому и стал настоятелем этого храма. Молитвы были услышаны, и ему было видение, что все так и произойдет. Он подробно описал всю историю и хранил ее до конца жизни, а перед смертью назначил нового хранителя. Запись передавалась от одного стража к другому на протяжении веков, но завершить начатое довелось мне.

– А когда этот Донн стал монахом? – ворчливо спросил Макс.

– Он принял сан в тысяча шестьсот семнадцатом году.

– Но Елизавета умерла в двенадцатом! Он что, пять лет колебался?

– Нет. Он мстил, – просто ответил старец, и на этот раз в его голосе не было смирения.

– Кому мстил? – тихо спросила Аня.

– Тем, кто лишил его возлюбленной.

– Он что, грохнул Мэри Сидни? – с интересом спросил Снежко.

– О, нет! Конечно, нет! Графиня Пембрук и так была наказана. Остаток дней она посвятила подготовке и изданию Великого фолио – собрания сочинений Шекспира. Хоть так она увековечила память своей племянницы и ее мужа. А портрет…

– Мы знаем про портрет, – перебил ее Макс. – Так кого настигла карающая длань будущего настоятеля?

– Сарказм здесь неуместен, – мягко укорил монах. – Он отомстил обидчикам Елизаветы.

Очевидно, старик был не готов раскрывать имена этих обидчиков. А может, просто не знал их.

– Куда подевался Черный бриллиант? – с деланым равнодушием спросила Аня.

– Мне это неизвестно. Когда заговорщики вскрыли ларец, то вместо обещанного камня обнаружили там… миниатюру с портретом юного Рэтленда.

– А камень?

– Его перепрятали, – ответила вместо монаха Яся. – Причем очевидно, что сделал это не граф – он к тому времени совсем обездвижел и редко приходил в себя.

– Кто тогда?

– Возможно, сама Елизавета.

– Но зачем?

– У них были враги, – сказал старец.

– Те, за которыми гонялся Джон Донн? – воскликнул Снежко с иронией.

– Да.

– Может, все же скажете, кто это?

– Нетрудно догадаться.

– А я догадалась, – доложила Аня. – Это Франсис и ее новый муж. Правильно? Наверное, и дочку они похитили. Не стоило Елизавете выяснять с золовкой отношения. Правда-то глаза колет, вот та и обозлилась.

– Похищение девочки – действительно их рук дело, – подтвердил монах. – Они не стали убивать ее, но только по одной причине: хотели, чтобы аристократка по происхождению познала всю горечь кочевой, голодной жизни.

– Негодяи! – с чувством воскликнула Яся, глядя на Анну.

– Они поплатились за свое зло, – утешил ее старик. – Парочка подонков задумала разделаться с бывшим другом Роберта Кара – так звали супруга Франсис. Овербери возражал против брака, справедливо подозревая легкомысленную кокетку во всех грехах. Она этого не простила. Надо сказать, что девица пошла характером в мать. Ту за глаза называли ведьмой.

Анне, пережившей ужас в усадьбе Сэффлоков, легко было в это поверить.

– Бен Джонсон, друг Рэтлендов, взял эту даму в качестве прообраза к злой колдунье в своей поэме. Намекали на это и Рэтленды. В их «Буре» есть похожий персонаж. Но вернемся к нашим порочным супругам. Их стараниями Овербери заточили в Тауэр. Двуличная Франсис принялась навещать его, а сама потихоньку травила.