Кох вяло доела шницель, поклевала картошки и отодвинула тарелку в сторону: заберет надзирательница. Охраннице наверное здорово попадет от начальства, когда обнаружат ее подопечную — Эльзу Кох — в камере мертвой. Скажут: не уследила, не доглядела. Всыплют по первое число. Возможно разжалуют… Но фрау Абажур это уже мало волновало.

Эльза снова взглянула на оконную решетку, на кровать, на простыни…

Пора…

Она взял одну простынь, скрутила наподобие веревки, скрутила вторую, связала их между собой… На одном конце сделала маленькую петлю и а второй просунула в нее. Образовалась уже большая петля…

Эльза вспомнила крылатую фразу, сказанную когда-то ее кумиром Адольфом Гитлером: "Жизнь — это очередь за смертью, но некоторые лезут без очереди".

Она усмехнулась. Вот и она лезет без очереди. Надоело ей, заслуженной нацистке стоять в хвосте очереди. Что ждать и чего ждать. Толку никакого.

Кох подставила табурет к решетке, привязала к ней импровизированную веревку. Петлю накинула на шею. Немного постояла, подумала…

Солдаты великой Германии умирают, но не сдаются. Она тихо вполголоса запела гимн НСДАП. Когда-то его пели на партийных собраниях в Нюрнберге. Великолепные это были времена, начало ее молодости, время надежд и великих перемен. Тогда она познакомилась с будущим мужем. Ее это на время воодушевило. Слезная ностальгия сжала до боли ее сердце.

Кох перешла на шепот, слишком уж громко звучит гимн в казематной тишине — вдруг услышит надзирательница и зайдет. Слезы накатились на глаза Эльзы: эх, какие времена были! НДСАП, Гитлер, Германия. Но надо спешить: вдруг заглянет надзиратель и успеет вынуть ее из петли.

"Итак, прощай сынок, надеюсь, ты меня простишь позднее. И Хайль, Гитлер! Мы скоро встретимся на небесах мой Фюрер!.."

Эльза шагнула вперед… Табурет, покачнувшись, упал. Петля захлестнула горло, и самоубийца беспомощно задергала в воздухе ногами…

Под тяжестью тела скрученная ткань все сильнее затягивало горло. Доступ кислорода в легкие прекратился. И сразу жар прихлынул к ее вискам, и зашумело в голове. Становилось все горячее и горячее… Углекислый газ все больше и больше заполнял кровь и легочные ткани…

Эльза стала биться в конвульсиях: она задыхалась. И вот она дернулась раз, другой — и затихла. Все — паралич дыхательных путей. Наступила странгуляционная асфиксия. Сердце еще несколько секунд билось в уже мертвом теле и остановилось. Эта была клиническая смерть. На всё про все ушло четыре минуты. После остановки человеческого мотора приток крови в мозг прекратился, и он, лишенный привычного питания, стал постепенно отмирать…

Через пять минут мозг погас. Теперь уже наступила смерть биологическая…

"Бухенвальдская ведьма", она же — "фрау Абажур", она же — "Волчица СС", она же — "Фрау Смерть", а в миру — Эльза Кох-Кёлер на сто процентов была мертва. И не один врач-реаниматолог не мог уже ее воскресить. Мог лишь Всевышний, но так она пошла против его закона: "Возлюби ближнего своего", и загубила сотни человеческих душ, то лишалась права на оживление.

…Когда зашла надзирательница, Бухенвальдская ведьма висела на решетке со страшной гримасой на лице, с выпученными глазами и вывалившимся языком. Говорят, что смерть не красит человека. Это правда. В данном случае старуха-смерть отомстила за души всех замученных нацисткой людей, разрисовав лицо маньячки страшными жутчайшими красками. Действительно так ужасно убийца выглядела, что охранницу стошнило…

Вскоре в камере появились тюремные медики и констатировали смерть осужденной от удушья. Чудовища по имени Эльза Кох больше не стало на земле.

Интересная деталь. Изучая множество биографий разных маньячек, замечена одна характерная особенность.