Чтобы как-то убить время, Энцио расширял свое образование чтением классической литературы, вел ученые беседы с мудрецами, стекавшимися к нему из всех городов Италии, сам писал стихи. Но вес это не могло заменить ему живого действия, бешеной скачки, жара битвы — свободы. Надежда на освобождение не покидала его, но увы! Он так и умер в плену после 23-летнего заточения.

Не только горестная судьба несчастного «златокудрого короля» во все времена привлекала внимание к этой неординарной личности, но и романтическая связь с Лючией де Виндагола, от которой произошел благородный итальянский род Бентиволио.

Несчастья не ожесточили сына императора, перспектива унылого старения в плену не сделала его мизантропом. Он сумел завоевать любовь своих тюремщиков, которыми поневоле являлись все жители города. После смерти Энцио болонцы в знак своей приязни и сострадания к несчастной доле принца возвели ему памятник.

К другому сыну, Манфреду, Фридрих, но-видимому, не испытывал столь нежных чувств, как к Энцио. Можно предположить, что он ценил его намного ниже других своих сыновей: даже имя тот получил в честь деда и дяди по материнской, не королевской, линии. Лишь потеряв надежду на освобождение своего любимца, император приблизил Манфреда и, возможно, оценив незаурядность молодого человека, пожаловал ему княжество Тарент. Но Манфред обожал отца и безмерно восхищался этим «чудом мира», давшим ему жизнь. Под свежим впечатлением от его кончины он писал брату Конраду: «Солнце народов закатилось, светоч справедливости погас, погибла опора мира!»

Со смертью Фридриха положение Манфреда оказалось весьма затруднительным. Папское окружение распространяло слухи, что принц отравил своего отца. В Апулии и Сицилии началось всеобщее волнение. Но Манфред, быстро собрав сарацинов, итальянских и немецких рыцарей и наемников, занял несколько стратегически важных городов и поднял над ними желтый флаг с двуглавым имперским орлом — флаг Штауфенов. II.всюду он разрушал укрепления, но с горожанами обходился милостиво и снисходительно. Он покорил большую часть страны, заявляя, что действует только как наместник своего сводного брата короля Конрада.

Тот не замедлил явиться и в январе высадился на апулийский берег. Сначала братья были очень дружны, но скоро Конрад стал опасаться того влияния, которое Манфред, лидер энергичный и вдохновляющий, имел в Италии. Он отобрал у брата высшую судебную власть, дарованную императором, лишил пожалованного Фридрихом княжества Тарент и изводил мелочными придирками и оскорбительными подозрениями. Мрачный и вечно недовольный сын Иоланты де Бриенн воспитывался в Германии; на него не пало отблеска того сияния высокой культуры, к которой были приобщены итальянские Штауфены. Он унаследовал лишь штауфенские высокомерие и надменность. И вес же, несмотря на немилость, младший брат хранил ему верность.

В 1254 г. Конрад умер, завещав королевство Сицилию своему сыну Конрадину. Поскольку тот был слишком мал, регентом при нем он назначил родственника своей жены маркграфа Бертольда Гоэнбурга.

Очень скоро, видя, что ему не совладать с папой, отлучившим его от Церкви, гвельфами Италии и любовью подданных к Манфреду, Бертольд сложил с себя регентство, но королевскую казну оставил себе. Манфреду пришлось продать все своё добро, чтобы заплатить немецким наемникам. Окруженный со всех сторон врагами, Манфред согласился смириться перед папой и отдать ему в лен Сицилию взамен провозглашения себя регентом при Конрадине. Однако папа не собирался выполнять свои обещания.