И все же при всей привлекательности этого допущения трудно представить, чтобы под влиянием святой женщины блистательный и порочный принц превратился в ограниченного постника. А уж вообразить лечение прокаженного сироты в постели императора просто немыслимо.

Однако насколько серьезны ни были планы Фридриха, судьба распорядилась иначе. Лишения и самоистязание совершенно подорвали здоровье молодой женщины. Она умерла 17 ноября 1231 г. в возрасте 24 лет, надеясь на скорую встречу на небесах с дорогими усопшими.

Так развеялась еще одна мечта Фридриха. Наверно, именно в это время он осознал, что когда иллюзии рассеиваются, а рассеиваются они непременно, приходит такая безысходность, что лучше вовсе отказаться от той короткой радости, робкой надежды, что будто бы заклубилась в тумане мечтаний.

Духовник Елизаветы Конрад Марбургский прославился тем, что стал исполнять обязанности главного инквизитора Германии. Его преследования еретиков переросли в массовые убийства и оргии произвола, в которых Конрад отличался особой, граничащей с сумасшествием, яростью. 25 июля 1233 г. он был убит имперскими дворянами при одобрении короля Генриха.

После смерти Елизаветы ее деверь Конрад Тюрингенский глубоко раскаялся и в 1232 г. построил в Марбурге собор в честь милой Елизаветы — один из самых прекрасных соборов в Германии.

Великий магистр Тевтонского ордена и личный друг Фридриха Герман фон Зальца выхлопотал причисление Елизаветы Венгерской к лику святых. Разумеется, пишут современные исследователи, он сделал это «в интересах своего ордена» — как будто поступить таким образом было неумно или непорядочно. Мудрый и дальновидный фон Зальца, несомненно, уловил настрой общественного мнения. И, конечно, канонизация Елизаветы была произведена с ведома и по прямому распоряжению императора — без его воли ничто не могло произойти.

В мае 1236 г. Фридрих приехал, чтобы вместе с князьями, епископами и членами Тевтонского ордена торжественно перенести прах своей родственницы с убогого места захоронения в Марбургский собор.

Легче всего объяснить поведение Фридриха политическими и утилитарными мотивами, как это делают многие его биографы. Действительно, ему было полезно прилюдно показать себя в образе доброго католического князя, но ведь он избрал именно этот, а не иной способ — например, паломничество к святым местам или закладку собора. Холодный анализ его поступков может привести к выводам о низменности мотивов, но как человек Фридрих был много сложнее, чем тот прямолинейный прагматик, которому приписываются столь сухо рациональные, строго просчитанные поступки.

Церемония эксгумации и переноса мощей Елизаветы собрала более 120 тыс. человек — огромную массу народа. Император пеший, в монашеской одежде, сопровождал перенос останков в собор и собственноручно возложил императорскую корону па голову трупа.

Елизавета стала второй женщиной, которую он почтил короной.

Деверь святой Елизаветы Конрад Тюрингенский первым из высшей знати вступил в Тевтонский орден, и после смерти Германа фон Зальца был избран его великим магистром. После тюрингенского герцога в орден потянулись представители знатнейших фамилий. К несчастью, Конрада, верного сподвижника императора, не стало уже в 1240 г. — он успел пробыть Великим магистром только 1 год.

По иронии судьбы, еще один представитель Тюрингенского дома, другой деверь Елизаветы, ландграф Генрих Распе, стал в руках папы орудием свержения Фридриха.

Весной 1246 г. император получил сообщение, что он сам и его любимый сын Энцио должны быть убиты уже на следующий день. Инициатором этого плана выступил Генрих Распе. Клирики нашептали ему, что император умрет от яда, и, решив поторопить судьбу, ландграф организовал покушение. Но поскольку Фридрих был предупрежден, заговор провалился. Тем не менее в мае 1246 г. Распе согласился быть избранным королем в Германии в противовес Штауфену.