— Один исчез?

— Да, — подтвердил священник, слегка вздрогнув. — Господь забрал его к Себе.

Мма Рамотсве посмотрела на воду. Это была неглубокая река, большую часть года от нее оставалось несколько стоячих заводей. Однако в сезон дождей, которые в этом году были особенно обильны, река превращалась в бурный поток, который легко мог унести человека, не умеющего плавать, размышляла она. Но тело утонувшего всегда находят ниже по течению. К реке по разным причинам ходит много людей, и тело обязательно бы нашли. И позвонили бы в полицию. В газетах непременно появилась бы заметка о неопознанном теле, найденном в реке Нотване. Газеты обожают подобные истории и не упустили бы такой возможности.

Поразмыслив еще немного, мма Рамотсве нашла другое объяснение, от которого у нее мурашки поползли по телу. Но прежде чем рассмотреть эту версию, надо было выяснить, почему священник никому не сообщил о случившемся.

— Вы не заявили в полицию, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал не слишком осуждающе. — Почему?

Священник потупился. Она по опыту знала, что это признак искреннего сожаления. Тот, кто не раскаялся, обычно возводит глаза к небу.

— Я понимаю, что должен был сообщить в полицию. Бог накажет меня за это. Но я боялся, что меня обвинят в смерти бедного Питера и даже отдадут под суд. В суде могли бы потребовать оплатить издержки, и это привело бы к банкротству церкви, остановило труд во славу Господа. — Он сделал паузу. — Теперь вы понимаете, почему я молчал и велел молчать прихожанам?

Кивнув, мма Рамотсве тихонько коснулась руки священника.

— Я не считаю, что вы поступили плохо, — сказала она. — Я полагаю, ваши труды угодны Богу, и он не рассердится на вас. Это не ваша вина.

Священник поднял глаза и улыбнулся.

— Спасибо за добрые слова, сестра. Спасибо.

Днем мма Рамотсве попросила соседа одолжить ей одну из его собак. У него их было целых пять, и мма Рамотсве ненавидела каждую в отдельности за непрерывный лай. Собаки поднимали лай с рассветом, как будто были петухами, а ночью лаяли на луну. Они лаяли на коров, на сусликов и на прохожих, а иногда — просто потому, что перевозбудились.

— Собака мне нужна для расследования, — объяснила она. — Я верну ее в целости и сохранности.

Сосед был польщен предложением.

— Я дам вам своего лучшего пса. У него великолепное чутье. Из него выйдет отличная ищейка.

Мма Рамотсве с опаской покосилась на громадного желтого пса, от которого шел странный и отвратительный запах. В тот же вечер, сразу после захода солнца, она усадила пса на заднее сиденье своего фургона и привязала к ручке дверцы веревкой, накинутой на его шею. Потом завела мотор и направилась к реке. Свет фар выхватывал из темноты силуэты терновых деревьев и муравейников. Она с удивлением обнаружила, что рада присутствию пса, каким бы противным он ни был.

Подъехав к речной заводи, мма Рамотсве вынула из машины толстый кол и воткнула в мягкий грунт на берегу. Потом привела пса и крепко привязала веревкой к колу. Вытащила из сумки большую кость и положила у него перед носом. Желтый пес довольно заурчал и тут же бросился ее обгладывать.

Мма Рамотсве отошла на несколько шагов, завернувшись ниже пояса в простыню, чтобы не донимали москиты, положила на колени старую винтовку и принялась ждать. Она знала, что ожидание будет долгим, и надеялась не уснуть. А если уснет, пес разбудит ее лаем.

Прошло два часа. Вокруг вились тучи москитов, кожа зудела от укусов, но это была ее работа, а на работу мма Рамотсве никогда не жаловалась. Неожиданно пес заворчал, и она стала вглядываться в темноту. Она различила силуэт пса — тот, вскочив на ноги, смотрел на воду.