— Дом мистера Патела. Что вам надо?

— Я мма Рамотсве, — сказала она. — Частный…

В репродукторе раздался треск.

— Частный? Частный кто?

Только она собралась ответить, как снова раздался треск, и ворота открылись. Чтобы не вызвать подозрений, мма Рамотсве оставила белый фургончик за углом и вошла в ворота пешком. Она оказалась во внутреннем дворе с затеняющей сеткой, под которой пышно разрослись цветущие деревья и кусты. В дальнем конце двора виднелся вход в особняк, огромный портал с высокими белыми колоннами и растениями в кадках по бокам. В распахнутых дверях появился мистер Пател и помахал ей тростью.

Конечно, ей и раньше приходилось видеть мистера Патела, и она знала, что вместо одной ноги у него протез, но она никогда не видела его так близко и не ожидала, что он окажется таким маленьким. Мма Рамотсве и сама не была высокой — природа одарила ее не столько ростом, сколько полнотой, — но мистеру Пателу, когда он поздоровался с ней за руку и жестом пригласил войти, пришлось смотреть на нее снизу вверх.

— Вам случалось бывать в моем доме? — спросил он, прекрасно зная, что не случалось. — На одном из моих приемов?

Мма Рамотсве знала, что мистер Пател никогда не дает приемов, и удивилась, зачем ему нужно об этом спрашивать.

— Нет, — ответила она бесхитростно. — Меня никогда не приглашали.

— Ах, дорогая! — воскликнул он, причмокнув. — Это было большой ошибкой!

Он провел ее через холл — длинное помещение с блестящим мраморным полом в черно-белую клетку. Там было много бронзы, дорогой полированной бронзы, и это создавало общее впечатление блеска и роскоши.

— Мы идем в мой кабинет, — сообщил мистер Пател. — Туда не позволяется входить даже членам моей семьи. Им приказано меня не беспокоить, даже если в доме начнется пожар.

Кабинет оказался еще одной огромной комнатой, в которой доминировал громоздкий письменный стол с тремя телефонами и массивным письменным прибором. Мма Рамотсве посмотрела на прибор: несколько стеклянных полок для письменных принадлежностей покоились на миниатюрных бивнях слоновой кости.

— Прошу садиться, — мистер Пател указал на белое кожаное кресло. — Мне требуется время, чтобы сесть, потому что у меня нет одной ноги. Вот этой. Я все время ищу себе хорошую ногу. Эта, итальянская, стоила мне кучу денег, но мне кажется, есть ноги получше. Быть может, в Америке.

Мма Рамотсве опустилась в глубокое кресло и посмотрела на хозяина дома.

— Я сразу перейду к делу, — сказал мистер Пател. — Незачем носиться по бушу в погоне за всеми кроликами, верно?

Он поднял глаза, ожидая одобрения. Мма Рамотсве слегка кивнула.

— Я семейный человек, мма Рамотсве, — начал он. — У меня дружная семья. Мы все живем в этом доме, не считая моего сына, всеми уважаемого дантиста. Он живет в Дурбане. Возможно, вы слышали о нем. Теперь его зовут Пате.

— Слышала, — подтвердила мма Рамотсве. — О нем прекрасно отзываются даже здесь.

Мистер Пател просиял.

— Ну что ж, это очень приятно слышать. Но остальные мои дети тоже очень мне дороги. Я не делаю между ними различия. Они все для меня одинаковы. Все равны.

— Вы мудро поступаете, — сказала мма Рамотсве. — Если отдавать предпочтение кому-то одному, другие испытывают горечь.

— Совершенно с вами согласен, — сказал мистер Пател. — Дети замечают, когда родители дают одному ребенку две конфетки, а другому — одну.