|
Но спустя десять дней мистер Гибсон получил от нее написанное прелестным почерком, безукоризненно изысканное по стилю, безупречно сложенное и аккуратно запечатанное письмо. Ее старший племянник свалился со скарлатиной, и существовала немаленькая вероятность того, что та же участь постигнет и остальных детей. Бедная мисс Эйре пришла в отчаяние, оттого что из-за болезни ее возвращение домой откладывалось на неопределенный срок, а тут еще ей предстояли дополнительные расходы и нешуточные треволнения. Но мисс Эйре ни словом не обмолвилась о неудобствах, которые свалились на нее лично, и со смиренной кротостью просила извинить ее за то, что она не сможет вернуться к оговоренному сроку к своей подопечной в семье мистера Гибсона, почтительно добавив, что, пожалуй, так будет даже лучше, поскольку мисс Молли еще не болела скарлатиной. И даже если бы мисс Эйре бросила своих родственников на произвол судьбы, чтобы вернуться к исполнению своих обязанностей, это было небезопасно и безответственно с ее стороны.
– Ну, разумеется, – проворчал мистер Гибсон, разорвал письмо пополам и швырнул в камин, где оно быстро обратилось в пепел. – Хотел бы я жить в доме стоимостью в пять фунтов, так чтобы в радиусе десяти миль от меня не имелось ни единой женщины. Очевидно, он совершенно упустил из виду способность мистера Кокса сеять раздоры. Впрочем, с таким же успехом он мог винить в случившемся ни о чем не подозревавшую Молли. Появление поварихи, которая с мученическим видом оскорбленного достоинства вошла в комнату, чтобы унести остатки завтрака, о чем она и объявила с тяжким вздохом, заставило мистера Гибсона перейти от бесплодных размышлений к делу. «Молли придется задержаться в Хэмли, – решил он. – Они часто просили меня позволить ей приехать, но теперь, боюсь, она им уже надоела. Но и я еще не готов принять ее обратно, поэтому лучшее, что я могу для нее сделать, это оставить ее там, где она пребывает сейчас. Похоже, миссис Хэмли весьма привязалась к ней, да и ребенок выглядит вполне счастливым, довольным и окрепшим. В любом случае мне нужно сегодня заехать в Хэмли, заодно я собственными глазами увижу, как у них обстоят дела». Он застал миссис Хэмли лежащей на софе на лужайке в тени огромного кедра. Вокруг нее бесшумно порхала Молли, занимаясь садоводством и выполняя ее указания. Девушка подвязывала длинные, цвета морской волны, стебли распустившихся ярких гвоздик и срезала высохшие бутоны роз. – А вот и папа приехал! – радостно вскричала она, когда он подъехал вплотную к белому палисаду, отделявшему аккуратно подстриженную лужайку и еще более аккуратный садик от неухоженного парка перед домом. – Добро пожаловать! – приветствовала его миссис Хэмли, приподнявшись на локте. – Присоединяйтесь к нам! У нас здесь есть целый куст штамбовой розы, который Молли сама привила глазком. Мы с нею очень им гордимся. Мистер Гибсон развернул лошадь и поехал на конюшню, где и оставил ее, а сам прошел через дом на открытую летнюю гостиную под раскидистым кедром, где стояли несколько стульев и стол, на котором лежали книги и несколько перевитых стеблей. Отчего-то ему было неприятно просить хозяйку о продлении визита Молли, и поэтому он решил покончить с этим делом с самого начала, чтобы потом сполна и невозбранно насладиться восхитительным деньком и заслуженным отдыхом, полной грудью вдыхая сладкий, насыщенный великолепными ароматами воздух. Молли встала рядом с отцом, положив руку ему на плечо. Он же уселся напротив миссис Хэмли. – Я приехал к вам, чтобы попросить об одолжении, – начал мистер Гибсон. – Можете считать, что уже получили искомое. Ну, разве я не храбрая женщина? Он улыбнулся и поклонился, но тем не менее продолжил: – Мисс Эйре, которая долгие годы была для Молли… гувернанткой – да, пожалуй, я должен назвать ее именно так, – сегодня прислала мне письмо. |
