– Разве я плохо выгляжу? Это все твои фантазии, гусенок. Напротив, я чувствую себя необычайно хорошо и выглядеть должен соответственно, потому что… Словом, у меня есть для тебя новости, маленькая женщина. (Он понял, что ведет дело крайне неловко, но решил продолжать, несмотря ни на что.) – Угадай, о чем идет речь?

– Разве я могу? – вопросом на вопрос ответила Молли, но тон ее голоса изменился, и ей явно стало не по себе, как если бы она интуитивно почувствовала неладное.

– Видишь ли, любовь моя, – сказал он, снова беря ее руку в свои, – ты находишься в очень неудобном положении… Девушка, растущая в такой семье, как моя… А тут еще молодые люди… что было непростительной глупостью с моей стороны. Да и я часто отсутствую.

– Но ведь есть же мисс Эйре, – возразила Молли, и дурные предчувствия охватили ее с новой силой. – Дорогая мисс Эйре, мне нужны только она и ты.

– Тем не менее случаются времена, когда мисс Эйре не может быть с тобой, ее дом не с нами, у нее есть другие обязательства. Вот уже некоторое время я пребываю в весьма затруднительном положении… Но теперь наконец я отважился на шаг, который, надеюсь, сделает нас обоих счастливее.

– Ты собрался жениться во второй раз, – прошелестела она сухим и безжизненным голоском, приходя отцу на помощь, и мягко отняла у него руку.

– Да. На миссис Киркпатрик… Ты помнишь ее? В Тауэрз они зовут ее Клэр. Помнишь, как добра она была к тебе в тот день, когда тебя забыли в поместье?

Молли не ответила. Она не могла найти слов. Она боялась сказать что-либо, чтобы гнев, обида, негодование – какими бы ни были те чувства, что сейчас вскипали у нее в груди, – не вырвались наружу слезами и криком или, что еще хуже, злыми словами, которые нельзя будет забыть. Ей казалось, будто кусок суши, на котором она стояла, оторвался от берега и теперь ее совершенно одну несло в открытое море.

Мистер Гибсон понял, что молчание дочери никак нельзя назвать естественным, и почти угадал его причину. Но он знал, что ей нужно время, чтобы смириться с идеей его второго брака, и по-прежнему верил в то, что поступает так ради ее счастья. Кроме того, он испытал облегчение, когда его тайна выплыла наружу, и чувствовал себя лучше, оттого что открыл ее, ибо втайне страшился этого момента на протяжении последних двадцати четырех часов. Он вновь принялся перечислять все преимущества женитьбы, которые сейчас уже выучил наизусть.

– Она пребывает в очень подходящем для меня возрасте. Правда, я не знаю, сколько именно ей лет, но подозреваю, что около сорока. Я бы не хотел жениться на ком-нибудь моложе. Лорд и леди Камнор, равно как и члены их семьи, относятся к ней с высочайшим уважением, что само по себе уже весьма знаменательно. У нее очень приятные и изысканные манеры, и это вполне естественно, учитывая, в каких кругах она вращается. А мы с тобой, гусенок, бываем грубоваты и бесцеремонны, так что теперь нам придется следить за собой.

Молли никак не отреагировала на его шутливое замечание. А мистер Гибсон продолжал:

– Она привыкла вести домашнее хозяйство, к тому же весьма экономно, поскольку в последние годы возглавляла школу в Эшкомбе, так что ей, вполне естественно, приходилось улаживать все проблемы большой семьи. И последнее, по крайней мере, по порядку, но отнюдь не по значимости – у нее есть дочь, девушка твоих лет, Молли, которая, разумеется, переедет к нам жить и станет тебе надежной спутницей, даже сестрой.

Но Молли по-прежнему молчала. Наконец она сказала:

– Значит, ты отправил меня из дому только для того, чтобы потихоньку устроить все это в мое отсутствие?

Сердце ее переполняла горечь, которая и вылилась в эти слова, но произведенный ими эффект вывел ее из состояния кажущегося безразличия.