Первый раз в жизни Золотинка увидела, как старый Чепчуг покраснел, весь пошел, словно вздрогнул, багровыми пятнами.

— Я и сам, признаться, — как ни в чем не бывало продолжал конюший, — с большим любопытством просмотрел недавно ваши возражения против заволок.

— Да. Я считаю… применять с осторожностью, — проговорил Чепчуг в некотором обалдении.

— Я бы пошел и дальше, — Рукосил заметно оживился, — я поставил бы под сомнение и прижигания железом в обычных случаях.

— В обычных случаях.

— Несомненно. Нужно разграничивать… Тогда как стрекание кожи у нас совершенно недооценивают.

— Не могу с вами не согласиться.

— Словом, товарищ Чепчуг. Если вы лично готовы оказать наследнику помощь, я сейчас же без колебаний и более того с глубоким душевным удовлетворением подпишу для вас допуск и согласую время. Ваше имя откроет все двери.

Удивительное дело — глаза Золотинки увлажнились. От гордости.

Конюший вернулся к столу, откинул хрустальную в золотой оправе крышку чернильницы и взял огромное лебяжье перо. Не присаживаясь, он ждал.

— Я не готов, — прошептал Чепчуг после продолжительного молчания.

— Жаль, — молвил Рукосил, у которого, оказывается, был тончайший слух. Золотинка-то в двух шагах от лекаря едва разобрала замершее на старческих губах слово.

— Но моя дочь… — продолжал Чепчуг как бы через силу — Золотинка больно ощущала его стыд. — Она… готовилась… Готовилась. Она учила.

— Хорошо, — вздохнул конюший, возвращая перо в стакан. Из уважения к вам, товарищ. Один вопрос. — Зимка встрепенулась, но как-то без веры. — Если бы тебе, красавица, удалось вылечить наследника… ладно, пусть чудом, что бы ты пожелала в награду?

Зимкины щеки порозовели.

— Ничего, ваша милость! — выпалила она без размышления и даже с вызовом. — Ничего! Одно счастье видеть наследника здоровым…

Вызов этот, увы! пропал втуне, ничего и не дрогнуло в лице конюшего. Он отвернулся, недослушав:

— А эта, вторая, девица?

С неприятным ощущением холодка Золотинка поняла тут — догадалась и прозрела непонятно как! — что Рукосил, давно знает ее имя. Он вообще все знает. Все наперед.

— Эта, вторая, девица, — повторил он, ненужно заглядывая в бумагу, — Золотинка. Она тоже ваша ученица, товарищ?

Чепчуг признал, что это так. Золотинка молчала. Непонятно откуда и как она знала, что конюший Рукосил пустит ее к наследнику.

— Тогда оставим дальние подходы… — (Еще бы! Ничего другого Золотинка не ожидала). — Если ты вылечишь наследника?..

— Любви княжича, — перебила его Золотинка. Мгновение назад ей это в голову бы не пришло — сказать. Но слишком тяжел ей был Рукосил, тяжел был давящий, всевидящий взгляд и Золотинка высвободилась — вот так!

Конюший выказал изумление — сколько было пристойно, не больше и не меньше.

— Разве это возможно?

— Хотеть? — коротко спросила Золотинка.

Он помолчал и повел свободно играющей пястью:

— Хорошо. Идите все. Если будет нужно, вас позовут нарочно.

Уже у порога, бледная и красная, в некрасивых пятнах, Зимка остановилась и, прижимая руки к груди, воскликнула срывающимся голосом:

— Ваша милость! Я готова вам служить! Позвольте только служить!

Дома Зимка разрыдалась.