– Как самочувствие? – спросила она, бросив выразительный взгляд на мой живот.

– Ужасно, – ответила я, и это была истинная правда, если не считать того, что не существует достаточно точных эпитетов, чтобы описать состояние женщины во время первого триместра беременности. Как только я смогу разговаривать по телефону, не опасаясь того, что меня вырвет прямо в трубку, обязательно обзвоню всех бывших пациенток и извинюсь за свою черствость.

– Так плохо?

– В общем, да. Но это совершенно нормально.

Мы замолчали, наблюдая, как Хелен разрывается между желанием немедленно спуститься к нам и устроить Дане нагоняй за то, что она раньше времени вышла на работу, и необходимостью оставаться на месте. Я думала о новой жизни, которая зародилась во мне вопреки всему. Вчера Дженни делала мне УЗИ. Мы с Дунканом держались за руки и со слезами на глазах смотрели на крохотный бесформенный комочек с очень сильным сердцебиением, который все это время рос, понятия не имея о том, какие страсти бушуют вокруг него.

– Я надеюсь, что вы ждете… девочку? – осторожно спросила Дана, и я услышала, как Дункан тихо рассмеялся. Это был очень хороший знак.

Неожиданно мое внимание привлек какой-то шум. На изгородь, которая проходила вдоль всего луга, села стайка светло-серых птиц с вилочкообразными хвостами, черными головками и красными клювами. Это были полярные крачки, которые вернулись после длительной зимовки в южном полушарии к месту обычных гнездовий на нашем лугу и были глубоко возмущены неожиданным вторжением людей на свою территорию. Крачек никак нельзя назвать спокойными птичками. Они прыгали по изгороди и кружили над головами полицейских, громкими криками выражая свое неудовольствие и требуя, чтобы те ушли и копали где-нибудь в другом месте.

– Мне кажется, они что-то нашли, – сказала Дана.

Я мгновенно забыла о птицах.

– Где?

– Видишь людей возле Хелен? Высокий мужчина с рыжеватыми волосами и женщина в очках в толстой оправе? Рядом с камышами.

Я быстро отыскала глазами маленькую группу, о которой говорила Дана. Они больше не были одними из многих. Внимание всех полицейских, работающих на нашем лугу, теперь было сосредоточено исключительно на них. Один за другим одетые в белые комбинезоны эксперты подтягивались к тому месту, где они стояли.

– Да они там что-то обсуждают уже целый час, – отмахнулся Дункан. – Мне кажется, что эти двое просто более эмоциональны, чем остальные.

– Они сейчас очень близко от того места, где я нашла Мелиссу, – сказала я сдавленным голосом.

Некоторое время мы молча наблюдали за тем, как четверо мужчин начали старательно копать в том месте, на которое указали эксперты.

– Давайте зайдем в дом, – предложил Дункан, но никто не сдвинулся с места.

Разбросанные по всему лугу полицейские прекратили поиски. Все взгляды были устремлены на четырех мужчин с лопатами. Даже неугомонные крачки притихли, как будто понимали важность происходящего.

Со стороны залива начали надвигаться темные тучи. Земля, которая еще минуту назад была расцвечена яркими красками поздней весны, погрузилась в полумрак. Казалось, никто не в состоянии заговорить. И мы, и полицейские на лугу молча прислушивались к размеренным, глухим ударам заступов о влажную землю и ждали.

Когда я поняла, что больше не в силах выносить это нервное напряжение, мужчины прекратили копать и отступили от ямы. Зато к ней сразу же устремились другие. Камеры экспертов защелкали, полицейские переговаривались по рации, из фургонов, припаркованных на нашем дворе, начали выгружать оборудование, а толпа журналистов заволновалась. Хелен начала спускаться по склону, направляясь к нам.

Как и у Мелиссы, у каждой из найденных на нашем лугу женщин было вырезано сердце.